Шут и слово короля

И для начала я возьму Таней, а договариваться и с Кандрией, и с остальными буду потом.

— Но что у вас за план?

— Я расскажу. Но не могли бы вы сначала послать за командором Левером, ваша милость? Он опытный моряк, он Морской Лис, верно? Мы решим вместе. У меня есть вопросы.

— Хм. Морской Лис, да. Наверное, вы с ним поладите. Но, может, отложим это, вы отдохнете, переговорите с женой? Она волнуется.

— Мы с ней поговорим потом, — упрямо повторил Эдин, — у нас мало времени, пожалуйста, позовите командора прямо сейчас.

Детали плана взятия острова, много раз передуманные, обговоренные с капитаном Каем в тасанской тюрьме настойчиво закружились у Эдина в голове, он не в силах был бы сейчас объясняться с Аллиель и утешать ее. И сезон штормов уже скоро.

— Да-да, конечно, — маркграф потер руки, — сначала дело. Мне нравится такой подход, ваше высочество.

Через три с небольшим недели они взяли крепость Таней. И это, к некоторому удивлению всех, оказалось не трудно. План Эдина, подправленный командором, в сочетании с неожиданностью и некоторым безумием предприятия, блестяще удался.

Несколько шерков немного перестроили, перегородив пушечную палубу, закрыв щитами и закрасив часть пушечных портов, и устроив секретные кладовые для пороха. Эти шерки под видом пиратской флотилии и были пропущены в гавань.

Гарнизон крепости, благодаря той же неожиданности, не ждал беды, был не готов и практически не сопротивлялся. Миновав форты, корабли несколькими удачными залпами из «секретных» пушек вывели из строя батареи внутренних фортов, а тем временем еще полтора десятка кораблей выдвинулись из тумана вокруг гавани и дали несколько бесполезных залпов по крепости — только чтобы обозначить свое присутствие и внушить должное уважение гарнизону крепости и жителям острова.

Бой внутри крепости тоже не затянулся. Танейский герцог погиб, его ближайшее окружение сдалось на милость победителя.

Эдин был даже слегка разочарован. И это — великий подвиг? Это он, называется, сделал невозможное, завладел непобедимой и неприступной крепостью? И что, действительно, на это долгие годы никто не был способен?!

Когда ему принесли на бархатной подушке герцогский венец, он, оглянувшись на соратников, усмехнулся, просто взял венец и надел себе на голову.

Вот так, без лишних церемоний. Ответом на это был долгий восторженный рев и бряцанье железа — все, чем его люди могли выразить свое одобрение.