Шут и слово короля

Мощные форты крепости, корабли на рейде.

Эдин, Рай и Аллиель спустились в лодку, гребцы взмахнули веслами. Никаких сундуков, чтобы не портить торжественность момента — все доставят позже.

Личная гавань маркграфа, его личная пристань. Ступени почти в самой воде. Трап, покрытый ковровой дорожкой, придвинули к самому борту. Эдин придержал Аллиель, помогая подняться.

Их встречала вся семья маркграфа: он сам с маркграфиней стоял впереди, следом — его сын лорд Рагнар и молоденькая девушка с ним рядом.

Нет, не девушка — признаки беременности налицо.

Жена. Невысокая, хорошенькая, она куталась в голубой шелковый плащ, подбитый мехом.

Сначала — чинный обмен поклонами.

— Добро пожаловать, лорд Эдин. На этот раз вы войдете в другие ворота, — губы маркграфа дрогнули в усмешке, потом он задержал взгляд на мече у Эдина на поясе, — добро пожаловать, девочка, — на Аллиель он взглянул ласково, — и тебя, племянник, рад видеть, — Рая он хлопнул по плечу.

— Ах, дорогая племянница! — маркграфиня сердечно обняла Аллиель.

 — Сарталь, конечно, не Лир, но вы не будете скучать! Ты вышла замуж, это так чудесно!

Ведь не может же быть, чтобы леди вовсе не понимала, что произошло?..

Во всяком случае, на Эдина она смотрела с безмятежным радушием. Не узнавала? Возможно.

С Рангаром они обменялись рукопожатиями, а молодой леди, ее звали Кальвией, Эдин пробормотал подходящий к ситуации комплимент.

Позже маркграф негромко сказал Эдину:

— Видите ли, лорд Эдин. Семейная жизнь моего сына складывается не слишком просто.

Я рассчитываю на вашу скромность. Не говорите лишнего.

— Разумеется, ваша милость. И, думаю, вам не стоит звать меня лордом. Вы ведь знаете, насколько это не так.

— Хм? — шевельнул бровью маркграф, — тогда я стану звать вас «мой друг», согласны?

— Конечно, ваша милость.

Им выделили покои, в которых не зазорно было бы принять и короля, насколько Эдин в этом понимал. Комнаты молодого лорда и его жены тоже были в этом крыле. Застекленные окна смотрели на море, которое кипело и пенилось в скалах внизу, рамы открывались почти без скрипа.

Небо, море, корабли на рейде…

Одну из комнат Эдин облюбовал сразу. Она была простой и строгой, облицованной простыми деревянными панелями. Кресла, пустые книжные полки, большой стол, на столе — резной шахматный набор, перья и серебряная чернильница. И кованая задвижка на двери.

— Лордам иногда нужно оставаться в одиночестве, — пояснил управляющий, который показывал комнаты. — Вон та дверь, милорд, ведет прямо на стену.