Шут и слово короля

Приставать с дальнейшими расспросами не стал, и Эдин был ему за это благодарен.

— Вот что, — сказал Рай после паузы, — может, тебе интересно: Аллиель уже час рыдает у себя в комнате, а Ниала ее утешает. Что ты наделал, а?

— Рыдает?.. — Эдин встал, ища взглядом свободную даму, все равно, какую, — я — танцевать, а ты?

После танца он поднялся в комнату Рая, переоделся, собрал свои вещи. Мальчишка-слуга, пойманный в коридоре, за пол-лена проводил в конюшню и помог найти лошадь. Не отдохнувшая как следует лошадь недовольно фыркала, когда ее седлали, но ничего, потерпит еще малость.

Пара ленов досталась стражникам, за то, что подняли решетку ворот и показали дорогу на Лест.

Аллиель, Аллиель, Аллиель… Мерно стучали лошадиные копыта.

Он как будто увидел ее впервые.

Все правильно — он и увидел ее впервые. Именно сегодня…

И странное смятение туго, больно скручивалось в душе в тугой клубочек, размотать который, кажется, уже невозможно.

ГЛАВА 13. Дорога в Лир

Он добрался до Леста, когда только-только начало светать.

Где искать своих, на каком постоялом дворе, он знал — Граф сообщил. На рыночной площади не было знакомого шатра, это значило, что с работой не сложилось. И хорошо, потому что — уезжать, уезжать скорее! В Лир.

Милда не спала, сидела у стола и шила при свете маленькой масляной лампы. Увидев Эдина, вскрикнула, вскочила и повисла у него на шее, а недошитая юбка полетела на пол.

— Здравствуй, сестренка, — он стиснул ее в крепком объятии.

 — Как вы тут?

— Хорошо, что ты приехал. Бик аж подпрыгивает, так торопится отсюда тронуться, дело только за тобой! Тюки уложены, все готово. А ты — как?

— Что, и выспаться не удастся? — вздохнул Эдин, — я сутки не спал!

— Что, в кибитке теперь не спится? — Милда рассмеялась.

— Сойдет, можно и в кибитке…

— Принести тебе из кухни поесть?

— Не надо, ничего не хочу.

Милда теперь была ему до подбородка, как и Аллиель. И о том, что она старше, он почти не вспоминал.

И упрямо звал ее сестренкой, уже третий год. Но это никого почему-то не удивляло, они ведь и были друг для друга братом и сестрой, и давно уже.

Он присел к столу, достал из сумки подарок — широкий браслет из настоящего янтаря в серебре, в Тасане купил, и сам застегнул замочек у нее на руке. Она восхищено ойкнула:

— Ты сказала Якобу, наконец? — спросил он.

Она враз погрустнела, мотнула головой:

— Нет, брат. Ну поверь, не время еще. Подожди немного.