Шут и слово короля

Лишь вопросительно посмотрела на Эдина — дескать, долго там еще?

Сам Эдин сел на пень и принялся с любопытством наблюдать. И когда десятник уставился на него с недоуменным возмещением, пояснил:

— Это моя лошадь. Тебя она не понесет.

— Да какая твоя! Вон клеймо! Это наемная лошадь из публичной конюшни!

Он спокойно вынул нож из-за голенища и метнул его точно в тонкий дубок, неподалеку от которого маялся с лошадью благородный. Так же не спеша метнул другой — вошел точно под первым.

— Как считаешь, если я захочу снять тебя с седла, я промахнусь?

— И все же — колдовские штучки?

— Да! — не стал отрицать Эдин.

 — И всех моих штучек тебе не уразуметь, понял, дурья башка? Поедем вместе, иначе никак!

Искушение бросить благородного в лесу вдруг стало большим и отчетливым, но Эдин эту мысль все же прогнал. Нельзя так, человека в лесу бросать. Да и поручение у того, может, важное, из-за него и переживает.

— Я позади сяду, — сказал он. — И поехали уже скорей, и так задержались.

Но сначала он выдернул из дерева ножи — хорошие ножи, дорогие, бросать нельзя.

И лошадь с ходу пошла хорошей рысью. Умница. Надо будет угостить ее морковкой при возможности.

На воротах маркграфского замка развевались флаги, а внутри было что-то чересчур оживленно.

— Их милости гостей принимают. Праздник у них, понял? — пояснил Эдину благородный, ссадив его на брусчатку за воротами.

— Ну все. Я поеду доложусь, сообщение передам. Провожу потом тебя в кухню, поешь. Вон там конюшня, видишь? Там лошадь и заберешь, ее накормят.

Ты, вот что: не говори, что я своего коня потерял, ага?

— Ладно, — согласился Эдин.

Это проще простого — у него никто об этом и спрашивать не будет.

А Эдин огляделся. Это, значит, замок, прямо на морском берегу стоит, а если карту вспомнить — на треугольном мысу, а за ним, подальше, — город. Вокруг замка — ров, мост подъемный — теперь-то он опущен, и у ворот — стража. Замок как замок.

И что же ему, Эдину, теперь делать?..

— Ты что, парень? — из башни вышел невысокий, крепко сложенный человек с пышными седыми усами.

 — О, гляжу, ты циркач, — он сразу заметил пряжку гильдии у Эдина на запястье. — Ищешь тут кого, что ли?

— Мать тут жила, четырнадцать лет назад, — ответил Эдин.

— Мать, — седоусый заулыбался, — а ты не отца искать приехал, случаем?

Эдин густо покраснел и отвернулся. Что, всем издалека видно, зачем он тут? Раз циркач?..

— Ты на черный двор сходи, или в кухню, поспрашивай там, старые слуги, бывает, многое помнят.