Извращённое Королевство

Он просовывает два тонких пальца под мои шорты и проводит ими по складкам.

— Хм, ты не мокрая. — его мрачный голос достигает ушей сквозь мое пение. — Это вызов, Холодное Сердце? Хочешь поспорить, сколько времени мне потребуется, чтобы сделать тебя мокрой?

Я продолжаю смотреть на невидимую точку, молча повторяя мантру.

Он не заслуживает моих слов. Он ничего не заслуживает.

Эйден кружит вокруг моего клитора, медленно дразня набухший бугорок. Если я не сосредоточусь на этом, то ничего не почувствую.

Вообще ничего.

— Ты будешь мокрой, — громыхает он у моего уха, звук проникает прямо в меня. — Мой член будет в твоих соках, когда я выебу из тебя дерзость.

— Или ты можешь изнасиловать меня и использовать кровь в качестве смазки.

Эйден останавливается, его пальцы замирают на складках.

Он откидывается назад и внимательно наблюдает за мной. Сосредоточенно. Как камень.

На этот раз я встречаюсь с ним взглядом. Я встречаюсь с этими мутными, зловещими глазами, которые иногда кажутся бесконечной пустотой.

Местом, куда ты уходишь и никогда не возвращаешься.

Я хочу, чтобы он увидел выражение моего лица. Понятия не имею, как это выглядит, но надеюсь, что оно наполнено гневом и ненавистью. Я надеюсь, он видит, что сделал это с нами.

Он сломал нас.

Сломал меня.

Он сказал мне, что выбрал меня, но так и не сделал этого.

Не совсем.

Его выбором всегда была кукла Барби с фамилией Куинс.

— Думаешь, я бы так с тобой поступил? — он произносит свой вопрос так, словно сердится.

— Ты делал и хуже. Быть изнасилованной морально и эмоционально хуже, чем быть изнасилованной физически.

Я серьезно. Если он покажет мне свое худшее, я смогу возненавидеть его раз и навсегда. Я перестану мечтать о нем, о его прикосновениях и о его чертовом запахе.

Словно прочитав мои мысли и решив пойти против этого — как обычно — Эйден отпускает меня. Мои руки опускаются, как безжизненные части тела.

Я не двигаюсь с места. Даже когда он отступает еще дальше.

Его лицо остается бесстрастным, но когда он говорит, его голос поражает меня, как гром в зимнюю ночь.

— Хорошо сыграно, Эльза. Чертовски хорошо сыграно.

— Ты закончил?

Он улыбается, но это не насмешка и не торжество. Это вызов в чистом виде.

— Я только начал.

— Ты можешь использовать мое тело сколько угодно, но я никогда не прощу тебя, Эйден.

— Тогда я не прикоснусь к тебе.

Мои глаза расширяются.

Возможно, мои уши повреждены, потому что могу поклясться, что только что услышала, как Эйден сказал, что не тронет меня.