Извращённое Королевство

— Наши телефоны снаружи, — снова ругается Эйден.

— Не могу поверить, что он сделал это. Папа никогда не простит его.

— Он хочет, чтобы ты хорошенько подумала о том, что сказать своему отцу. — Эйден смотрит на меня. — Он, вероятно, не хочет причинять тебе боль. Если ты дашь ему то, что он хочет, он нас выпустит.

— Как? Он запер нас. — я сдерживаю разочарованный вопль.

Псих.

Не могу поверить, что никогда раньше не видела этих знаков. Я думала, что его спокойный характер был вызван тем, что он предпочитал помогать папе со стороны, но в то же время замышлял хаос.

Даже тогда Агнус не казался опечаленным смертью дяди Реджа, его брата-близнеца и единственной семьи.

Его волновал только тот факт, что дядя Редж предал папу, присоединившись к Джонатану и помогая маме.

Страшная мысль кружится в моем мозгу.

— Что, если он... — я сглатываю, эта мысль обрушивается на меня, как ураган. — Что, если он причинит боль папе?

— Он спас его не для того, чтобы причинить боль, — говорит Эйден. — Кроме того, подумай об этом. Все мотивы Агнуса ведут к Итану. Я говорю, что он никогда не причинил бы ему вреда.

— Откуда ты знаешь?

Он ухмыляется, в его мутных глазах загорается глубокий садизм.

— Я узнаю себе подобных, встречая одного из них.

— Тебе... подобных?

— Агнус и я, мы похожи. Мы не против создания анархии, если это даст нам то, что мы хотим.

— Значит, он планирует анархию?

— Он уже сделал это с тем пожаром.

— Это означает только то, что его невозможно остановить.

Он приподнимает бровь.

— Меня невозможно остановить, милая?

— Да.

— Как насчет того, когда дело касается тебя?

— Ты все еще... иногда. Я имею в виду, я знаю, что ты заботишься обо мне, но это не значит, что ты политкорректен.

— И я никогда им не буду, — небрежно бросает он. — По-твоему, я хочу причинить тебе боль или защитить тебя?

— Защитить меня.

Я даже не думаю об этом.

Эйден, возможно, хотел причинить мне боль в самом начале, но все изменилось. Он больше не хочет этого — разве что иногда во время секса, но это часть нашей прелюдии.

Эйден теперь мой защитник номер один, и я могу признать это вслух.

— Агнус похож на меня, — он подчеркивает каждое слово. — Он такой же, как я.

Осознание этого поражает меня, как извержение вулкана.

— Он хочет защитить моего отца.

— Именно.

Я ахаю.

— Как думаешь, у него есть чувства к нему? Он... гей?

— Быть может. А может, и нет.

— Я имею в виду, что я ничего не заметила между ним и папой, но...