Королевский отбор, или Попаданка под прикрытием

И вновь картинка смазывается, скручивается, растягивается патокой и разворачивается обратно.

Перед глазами все тот же кабинет, но годы спустя. Я лежу на полу и смотрю в потолок. Сердце бешено колотится. Тук. Тук. Тук. Внутри странное ощущение наполненности.

‒ Ты родишь мне прекрасного дракона, Тереза, ‒ раздается возле рядом и ухо обжигает горячее дыхание Кайруса. Рука мужчина по-собственнически ложится на оголенную грудь, сжимает ее, а затем скользит вниз… Мурашки бегут по коже и я блаженно закрываю глаза.

Я не одинока. Я любима.

Год проносится на быстрой перемотке.

Пыль легко слетает с каминной полки от моих уверенных движений ручной метелкой. Но я не замечаю танца соринок, я сосредоточена на толчках внутри живота. Таких легких, как будто от крыльев бабочки. Я так жду вечера, чтобы сообщить об этом Кайрусу.

Как же он будет рад.

Теперь он будет любить не только меня. Он будет любить нас.

‒ Тереза?"

"Любимый голос заставляет обернуться. Нога предательски цепляется за ведро с водой, и я спотыкаюсь. Лечу прямо на пол и чуть ли не теряю сознания от боли, когда тупой край метелки упирается в живот.

Боль невыносима.

Воспоминание размазывается кровавой пеленой, смешенной со слезами и горечью, которую невозможно передать словами.

После целого года безрезультатных попыток Кайрус становится отстраненным. Он как будто потерял интерес. Мое тело больше не привлекает его, ведь в нем больше не может зародиться жизнь. Мой любимый дракон увлечен работой и делами. Все чаще он находится за пределами поместья, и все реже я слышу его голос. Единственное, что осталось неизменно ‒ это уроки ментальной магии.

И я делаю все, чтобы добиться успеха. Чтобы заслужить хоть каплю внимания со стороны Кайруса.

Я так хочу быть нужной.

Картинки мелькают все быстрее.

‒ Он мой сын, Тереза!

От правды перехватывает дыхание.

‒ Как?

‒ Ты же не думала, что одна у меня? Да и где ты, и где Марион.

Я так злюсь. Я так обижена. Но не могу показать это Кайрусу.

Я все еще люблю его. Но я опять одинока.

И вновь череда воспоминаний. Мазки художника, похожие один на другой при близком рассмотрении. А издалека ‒ страшная правда реальности.

‒ Мой сын должен взойти на престол.

Слова Кайруса в его кабинете звучат подобно молоту о наковальню. И эти слова забивают в мое сердце гвозди.

‒ Что это? ‒ указываю на огромный камень, лежащий на столешнице. Предчувствие подсказывает, что Кайрус принес эту вещь в дом не просто так.

‒ Усилитель, моя дорогая Тереза.