Двенадцать дней Коляды

Взметнувшийся снег запорошил лицо, попал в глаза и нос, Варна попыталась выползти из-под Дария, но он, хохоча, сжал ее в мертвой хватке. Его смех эхом отразился от домов, пронесся по дороге и вернулся к ним – громкий, свободный. Варна давно не слышала его.

– Я победил.

То ли от захлестнувших эмоций, то ли еще по какой-то неведомой причине Дарий клюнул ее в щеку холодными шершавыми губами. Она успела поймать его за воротник и прижать к себе, прежде чем он попытался отпрянуть.

– Мой нож упирается в твой живот, – прошептала Варна и уколола его острием для убедительности. – Ты мертв.

– Ну, я так не играю. – Дарий скатился с нее и уставился в посветлевшее небо. – У тебя всегда есть какой-нибудь фокус в запасе.

– Эти фокусы спасают наши жизни. – Она смахнула волосы с лица. – Признаёшь поражение?

– Но делаю это без удовольствия.

– Сойдет.

На пороге ближайшей избы Варна заметила розовощекого ребенка. Девчонка таращилась на них – и, наверное, довольно давно. Хорош Мрачный Взвод – вместо того чтобы искать зверя, который выпотрошил несколько десятков овец, охотники валяют дурака и друг друга.

Дарий показал девчонке черный язык, и та убежала в избу.

– Опозорились. – Варна встала и попыталась отряхнуть плащ от снега.

– Будто нам впервой. Зато сердцу весело. Что загадаешь на Коляду? Будем гадать?

– Ты слуга Господа, Дарий, гадания против правил.

– А мы никому не скажем. – Он подмигнул ей.

Его приподнятое настроение никак не вязалось с заданием, на которое их отправили.

Несколько недель округу изводила странная тварь. Казалось бы, смерть скота подозрений вызывать не должна, но когда гибнут целые стада, да еще и неподалеку друг от друга, это наводит на определенные вопросы. Волкам столько мяса не нужно, а две стаи на такой территории не ужились бы. Овец, которых охотники нашли в поле, просто загрызли, ничего странного в их гибели нет, так что, возможно, зов и правда ложный. Будет обидно, ведь во время Коляды можно поохотиться на кого-нибудь по-настоящему жуткого, а они тратят время в этой глуши, гоняясь за мороком.

В часовенке горел Живой Огонь – от жаровни поднимался дым, на полу лежал густой ковер из еловых лап. Внутри было тесно, но заброшенным это место не выглядело. Образа, канун – все натерто до блеска, каждый подсвечник, каждая икона сияла, отражая пламя свечей.

– От кого защищаешься елью? – Варна усмехнулась и поддела ветку носком ботинка.

– Сами знаете, что-то происходит тут, но никак не пойму, что именно.