Двенадцать дней Коляды

Даже на покойника смотрит без отвращения, еще и искалеченного мальчишку спасла, да что там, Диву согласилась приютить, а ведь все их беды с нее начались.

– Она даже моргает редко, – голос Радомилы вырвал Варну из раздумий. – Бедная, никто такого не заслуживает. Что с ней могло случиться?

– Колдовством от нее не пахнет, ран на теле тоже нет. – Варна пожала плечами. – Яд? Отрава какая-то?

– Смотри-ка. – Радомила склонилась над девушкой. – Вот здесь, видишь?

На коротком ежике рыжих волос появились светлые пятна. Варна провела по одному из них пальцами, но ничего странного не обнаружила.

– Ее испугали. – Дарий бесшумно подошел к ним. – Не думал, что от страха поседеть можно.

– От испуга и не такое случается, – сказала Радомила. – Заикание и седина – это еще не самое страшное. Некоторые люди под себя ходить начинают.

– Или становятся вот такими.

Варна слегка встряхнула Диву – никакой реакции. Она моргала – и только, будто мир для нее перестал существовать.

– Ей помощь нужна, – сказал Дарий. – Может, отвезти ее в Красную Ниву?

– Дома для хворых разумом похожи на крысятники. – Варна поежилась.

– Иного выхода нет. Если ее болезнь не колдовского свойства, никто помочь не сможет.

– Мы отвезем, – сказала Радомила. – Ждан побурчит, но смирится. Подождем, пока я окрепну, Красимира на ноги поставим и отвезем.

– А до того момента что, сама заботиться о ней будешь? – недоверчиво спросил Дарий.

– Пока охотник из меня никакой, времени свободного появилась уйма, – невесело улыбаясь, ответила Радомила.

– А мальчишка-то что? – спохватилась Варна.

– В себя пришел, смог сесть без нашей помощи. Можешь посмотреть на него, он в комнате. А мы пока лежанку для Дивы сделаем.

На самом деле спать Варне хотелось больше, чем жить, но вечер только начался, да и все комнаты в доме уже заняты. Придется проситься к кому-то из местных или опять спать в конюшне. Не самое плохое место, возле лошадей тепло, но всегда пахнет навозом.

Она открыла дверь в комнату, но на лежанке никого не увидела – тюфяк, одеяло измято, а Красимира и след простыл. Одно только открытое окно жалобно поскрипывало рассохшимися ставнями.

– Вот зараза! – прорычала Варна и осторожно закрыла за собой дверь.

Решила не волновать раненую Радомилу и вылезла на улицу через окно. Поздно вспомнила, что мокрый плащ оставила у печи, но возвращаться было нельзя. Мороз кусался, еще и ветер поднялся, снежинки в кожу впивались, словно крошечные иголочки.