Двенадцать дней Коляды

Только звук бьющегося стекла раздался, как небо потемнело, солнце исчезло, звезды из-за облаков выглянули.

Хорошо. Такие вещи только ночью творить можно.

Варна присела рядом с Красимиром, ухом к его груди прижалась. Сердце билось неуверенно, медленно, худо ему, с каждым мгновением все хуже становилось.

– От всякого глазу, от всякого благу, от всех скорбей, – зашептала Варна, – от всех напастей: от лома – ломища, от крови – кровища, от зла – человека супостателя.

Нож она вонзила аккурат промеж ребер, металл зашипел, от раны повалил густой пар. Кровь полилась черная-черная, вонючая, вязкая.

– Явись, мощь Звериная, – прошептала Варна, – защити рабу свою.

Резко вынув нож из раны, она прижалась к ней губами. Рот наполнился жгучей отравой, от вони заслезились глаза. Варна втянула в себя как можно больше про́клятой крови и сплюнула на пол. Сгустки шевелились, извивались, будто черви. Зажмурившись, она снова приникла к ране и вытянула из умирающего тела еще больше яда. Черная дрянь стекала по подбородку и капала на колени, жгла ее изнутри.

– Воды, – прохрипела Варна.

Дарий метнулся к ведру, не нашел ничего подходящего и зачерпнул воду в ладони. Варну едва не вырвало – мало ей кровищи, так еще и пить из рук мертвеца! Но выбора не было, вылакала все, как собака, и снова к ране вернулась.

Мрак за окном рассеиваться начал, но и лицо мальчишки оживилось, порозовело. Еще несколько раз пришлось яд высосать, а потом кровь сама собой остановилась. Варна зажала рану рукой, другой нашарила в сумке серебряную нить и иглу. Быстро заштопала Красимира, затянула шов и на спину упала, чтобы дух перевести.

Во рту чувствовался привкус смерти и соли, в голове гудело. Снова пришлось к колдовству обратиться, снова! Чем чаще она это делала, тем ближе становилась к Зверю, а такое соседство ей было совсем не по нраву.

– Нужно что-то? – Дарий склонился над ней.

– Доски оторви, в которые дрянь впиталась, и сожги. – Она перевернулась на бок.

– Варна, – он провел пальцами по ее щеке, – я о тебе спрашивал.

– Со мной ничего не станется. Зверь своих не бросает.

Хотела отшутиться, но Дарий шутку не оценил – весь подобрался, фыркнул и ушел, наверное, орудие искать, чтобы половицы оторвать. Пусть так, хоть какое-то подобие чувств на мертвом лице отразилось. И почему все вокруг либо уже умерли, либо пытаются умереть?

Варна села, рукавом вытерла лицо. Красимир дышал ровно, его сердце билось уверенно – связь между ними все еще сохранялась, так что каждый удар отдавался в ее груди.