Алмазная колесница. Том 2

Онокодзи лишь твердил, что требует немедленно известить токийскую полицию об аресте представителя высшей знати, двоюродного племянника четырех генералов, кузена двух министров, соученика двух императорских высочеств и прочая, и прочая.

– Япония не допустит, чтобы князя Онокодзи держали в иностранной кутузке, – заявил он напоследок.

«Он прав?» – взглядом спросил Фандорин у инспектора. Тот кивнул.

«Что же делать?»

– Скажите, сержант, у вас, наверное, очень много дел по переписке, отчётности, всякой документации? – спросил Асагава.

– Да нет, не очень, – удивился Локстон.

– Ну как же, – с нажимом произнёс инспектор. – Вы отвечаете за целый Сеттльмент. Тут живут граждане пятнадцати государств, в порту столько кораблей, а у вас всего две руки.

– Это да, – признал сержант, пытаясь понять, куда клонит японец."

"– Я знаю, что по закону вы обязаны сообщить нам об аресте японского подданного в течение двадцати четырех часов, но вы ведь можете и не уложиться в этот срок.

– Могу. Дня два-три понадобится.

А то и четыре, – стал подыгрывать американец.

– Стало быть, денька через четыре я получу от вас официальное извещение. У меня тоже очень много дел. Нехватка штатов, еле справляюсь. Пока доложу в департамент, может миновать ещё дня три…

Онокодзи прислушивался к этому разговору со всё нарастающим беспокойством.

– Послушайте, инспектор! – вскричал он. – Но вы и так уже здесь! Вы знаете, что я арестован иностранцами!

– Мало ли что я знаю. Я должен быть извещён об этом официально, согласно предписанной процедуре, – наставительно поднял палец Асагава.

Титулярный советник решительно не понимал, что означает этот странный манёвр, но отметил, что лицо арестанта странно задёргалось.

– Эй, дежурный! – крикнул сержант. – Этого в камеру. Да пошлите в бордель за его одеждой.

– Что нам даст эта проволочка? – вполголоса спросил Фандорин, когда князя увели.

Асагава ничего не ответил, только улыбнулся.

* * *Снова была ночь. Снова Эраст Петрович не спал. Он не мучился бессонницей, сон словно бы перестал существовать, в нем отпала потребность.

А может, всё дело было в том, что титулярный советник не просто лежал в постели – он прислушивался. Дверь в коридор оставил открытой, и несколько раз почудилось, будто крыльцо скрипит под лёгкими шагами, будто кто-то стоит там, в темноте, и не решается постучать. Однажды, не выдержав, Фандорин поднялся, быстро прошёл в прихожую и рывком распахнул дверь. Разумеется, на крыльце никого не было.