Алмазная колесница. Том 2

Если бы не вы, я бы и в самом деле совсем лишился рассудка… Я, собственно, уже… Но нет, больше я не буду куклой в её руках!

– А вот это зря, – не одобрил Цурумаки. – Вас ещё ожидает самая лучшая фаза: «Тетива лука». В вашем случае пикантность двойная, – улыбнулся он. – Ведь «лук» по-японски юми.

– Я знаю, – кивнул Фандорин, глядя в сторону. В голове раздавленного вице-консула понемногу вырисовывался некий план.

– Это фаза полного счастья, когда душа и тело пребывают на верху блаженства и звенят от наслаждения, будто натянутая тетива.

Чтобы ещё более оттенить сладость, мастерица прибавляет чуть-чуть горечи – вы никогда наверняка не будете знать…"

"– Вот что, – перебил Эраст Петрович, мрачно глядя в глаза человеку, который спас его от безумия, но при этом разбил ему сердце. – Хватит о дзёдзюцу. Мне это неинтересно. Давайте ваш ключ, я беру его у вас на один день. И ей… ей тоже дайте – второй, от калитки. Скажите, что я буду ждать её в павильоне, начиная с полуночи. Но про эту нашу беседу ни слова.

Обещаете?

– А вы её не зарежете? – осторожно спросил Дон. – То есть мне-то, в общем, всё равно, но не хотелось бы, чтобы в моей усадьбе… Да и Алджернон обидится, а это не такой человек, с которым я хотел бы рассориться…

– Я ничего ей не сделаю. Слово ч-чести.

К воротам Фандорин шёл мучительно долго, каждый шаг давался с трудом.

«Ах, дзёдзюцу? – шептал он. – Так это у вас называется дзёдзюцу?»

Тьма изучавших,Но как мало постигшихНауку страсти.Хлопок одной ладонью

День, наступивший после этой безумной ночи, был ни на что не похож.

Вопреки законам природы, он двигался от утра к вечеру не равномерно, а какими-то раздёрганными скачками. Стрелки часов то застывали на месте, то вдруг разом перепрыгивали через несколько делений. Однажды, когда механизм принялся отбивать не то одиннадцать, не то полдень, Эраст Петрович всерьёз и вроде бы надолго задумался; одно настроение вытеснялось другим, мысль несколько раз меняла направление на совершенно противоположное, а нудный Биг-Бен всё отзванивал «бом-бом-бом» и никак не желал умолкнуть.

В присутствии вице-консул не показывался – боялся, что не сможет поддержать беседы с сослуживцами. Не ел, не пил, ни на минуту не прилёг и даже не присел, лишь расхаживал по комнате. Иногда заговорит сам с собой яростным шёпотом, потом надолго умолкнет. Несколько раз в щёлку заглядывал встревоженный камердинер, шумно вздыхал, грохотал подносом с давно остывшим завтраком, но Фандорин ничего не видел и не слышал.