Катрин

Мы всегда рады новым людям, но ты должна быть с нами честна и открыта, и взамен мы будем так же честны с тобой.

«Это песню я уже слышала…» – подумала Катрин.

– Решать тебе. Только дай нам то, что мы хотим, и можешь идти куда пожелаешь. Давай начнём по порядку. Как книга попала к тебе?

Катрин утёрла слёзы и только хотела открыть рот, как тут же сама себе до крови прикусила губу.

– Ауч! – взвизгнула девочка и прижала пальцы к ранке.

– Это её хозяйка, – старик повернулся к своим собратьям. – Она поставила печать не только на рюкзак, но и на саму девочку. Можно попробовать зайти в круг. Думаю, он заблокирует печать на какое-то время.

– Так и поступим! – нетерпеливо сказал тот, который напомнил Катрин её преподавателя.

Затем он обратился к Бэвэ на неизвестном ей языке. Молодой старик послушно кивнул и, подойдя к одному из шкафов, стоящих вдоль стены, достал с верхней полки белый камень, напоминающий кусок щебня. Все, кто находился в комнате, встали из-за стола и отодвинули его вместе со стульями в сторону, освободив место. Еле слышно кряхтя, Бэвэ опустился на колени посреди зала и неспешно принялся выводить на деревянном полу круг, стараясь соблюдать пропорции.

Закончив, он достал из другого шкафа свечи разной формы и высоты и зажег их, погасив при этом весь остальной свет в комнате. На стенах заплясали тени. В полумраке трое мужчин, заправлявшие здесь всем, начали свои приготовления. Каждый ходил по комнате туда-сюда, что-то бормоча себе под нос, а их чёрные копии на стене то увеличивались, то уменьшались. Это жуткое зрелище напоминало психбольницу с шатающимися по ночным коридорам пациентами. Вот только эти психи были здесь за главных.

«Что они делают?» – направила девочка свои мысли Бэвэ.

«Очищают комнату от… – голос резко начал прерываться. Слова Бэвэ зажёвывались, будто старая кассетная пленка, – пост-он-них си-и-ил, нуж-о уб-ать, чтоооо-бы круу-у-уг».

«Они хотят использовать тебя, не поддавайся. Эти люди не собираются отпускать тебя, ты умрешь, если поможешь им», – слова вдруг снова стали разборчивыми, но суть их изменилась.

Катрин посмотрела в сторону Бэвэ:

«Что ты такое говоришь?» – спросила девочка у него.

«Я помогу тебе, я спасу тебя, не бойся. Ты сильная, ничего не бойся».

Голос в голове по-прежнему принадлежал Катрин, но теперь он звучал совершенно иначе: умиротворённо, ласково. Он убаюкивал и успокаивал, обволакивал тёплым мягким одеялом, но в то же время давал силы, словно невидимый ангел, шепчущий на ухо.