Кровавый Рим. Книги 1-9

Как быстро согласился этот слуга. Даже не раздумывает. Вот это здорово! Впрочем, он не знает кого. Надо же сказать кого. Назвать имя.

– Но можно и не убивать, Гилл.

– Можно привести его живьем.

– Можно даже указать, где он. Этого тоже вполне хватит.

Центурион настораживается: ему не нравится, что этот Гилл согласен на все. Он не раздумывает. И даже не спрашивает кого. Децим полагает, что приспела пора открыть Гиллу все.

– У меня есть деньги для тебя.

– Клянусь всеми богами!

Гилл оживляется. Правда? Деньги? И много ли? Сколько?

– Пять тысяч сестерциев.

– Это цена предательства? – спрашивает Гилл.

– Ты будешь торговаться, Децим?

– Нет, Гилл. Сколько же?

– Гм… Сколько? – Гилл молчит и спрашивает, помолчав: – Кого я должен предать?

Надо рубить. Надо рубить наотмашь. Только так! И Децим рубит:

Нет, Гилл не подскочил от удивления на грязной скамье. Не ахнул. Не вздрогнул. Нет, он даже и бровью не повел. Наверное, и раньше догадывался. Будто ему уже предлагали это.

– Сульпиция! – повторяет Децим.

– Слышал, – промычал Гилл.

– Тридцать тысяч, и я укажу, где он, – говорит тихо Гилл. – Я приведу тебя, и ты возьмешь его голыми руками.

– Как птичку в гнезде…

Гилл пригубил вино. Еще раз. И еще раз. Он говорит:

– Я не спрашиваю, по чьему приказу ты действуешь…

– Еще пять тысяч за это!

– Не хочу думать, что над тобою Сулла.

– Не бойся, Децим! Мы же теперь как братья.

– Завтра. В это время. Здесь же.

– Деньги завтра же, Децим.

– На бочку! – Гилл хватил кулаком по столу.

Децим встает.

Что-то онемели ноги. Или ударило слегка в голову это вино?

– Гилл, а ты знаешь, Гилл, что полагается за нарушение слова?

– Я ухожу, Гилл. До завтра. Вот деньги для одноглазого. А эти для тебя. Здесь пять тысяч. Прощай, Гилл!

Гилл даже не поднял головы. Ничего не сказал.

Грязная римская улочка. Мы ее уже знаем немного: здесь живут башмачник Корд и зеленщик Марцелл, колбасник Сестий. Здесь же их лавки.

Сумерки уже вползли в эту улочку. К грязи с тех пор, как мы были здесь, прибавилось немало полуобгорелой мебели да застывшие уголья и серая зола, которых не успели еще убрать.

Башмачник Корд зажег светильник. Разогнул спину и вышел на порог, чтобы подышать воздухом и чуточку поразмяться. К нему подошел зеленщик Марцелл. Он уже запер лавку и собирался на свой чердак – пора на покой.

М а р ц е л л. Прохладный вечер, Корд.

К о р д. Пора уже быть ей, прохладе-то.

М а р ц е л л. Дожди идут в меру. В Этрурии и Кампанье – богатый урожай на фрукты.