Кровавый Рим. Книги 1-9

Остальные всадники тоже соскакивали со своих лошадей, привязывая их прямо к изгороди.

— Мое имя Марк Эмилий Скавр, — громко и важно сказал начальник отряда, обращаясь к трактирщику. — Надеюсь, тебе знакомо это имя?

— Как? — с изумленным подобострастием воскликнул старик Септимен. — Неужели я вижу перед собой отпрыска самого…

— Да, да, — надменно улыбнувшись, прервал хозяина молодой человек. — Мой отец — прославленный двумя консульствами триумфатор и ныне здравствующий принцепс сената.

— О, я ведь был в Риме десять лет назад в тот самый день, когда твой батюшка — да будут благосклонны к нему все бессмертные боги — справлял свой триумф над галлами, — восхищенным тоном говорил трактирщик.

 — Клянусь Юпитером Всеблагим и Величайшим, это был блестящий триумф! Представь себе, я и тебя хорошо помню. Ты тогда был еще маленьким мальчиком и ехал верхом на коне рядом с триумфальной колесницей отца. Разве мог я подумать, что вновь увижу сына Эмилия Скавра в своем захолустье?. .

Молодой Скавр снисходительно выслушал восторженную речь хозяина, потом принял деловой вид.

— Мой отряд прибыл сюда по специальному приказу претора, поэтому весь этот заезжий двор вместе со всеми его обитателями на сегодняшний день поступает в мое распоряжение, — строгим тоном сказал он и бросил внимательный взгляд в сторону Ювентины.

— Стало быть, и в этих местах могут быть военные действия? — обеспокоенно спросил Септимен.

— Скорее всего, здесь будет славная охота, — рассеянно ответил Скавр, у которого интерес к Ювентине возрастал с каждым мгновением, и он не сводил с нее пристального взгляда.

— Охота? — недоуменно переспросил трактирщик. — Но у нас в округе не водятся даже зайцы…

— Ты ничего не понял, старик, — с усмешкой посмотрел на него Скавр. — Охота, о которой я говорю, будет не на зверей, а на людей, если можно называть людьми скопище подлых рабов и их презренного вождя, дерзнувших поднять оружие против Рима.

С этими словами Эмилий Скавр отошел от хозяина трактира и направился прямо к Ювентине.

Он подошел к ней с легкой приветливой улыбкой и даже учтиво наклонил голову, прежде чем произнес первые слова.

— Я приношу свои извинения, прекрасная незнакомка, за свою бесцеремонность, но мне по долгу службы приходится быть не в меру общительным и даже назойливым. Как тебе должно быть известно, в Кампании идет настоящая война, а я выполняю здесь ответственное задание.