Кровавый Рим. Книги 1-9

Надпись на вывеске гласила:

Здесь Меркурий обещает выгоду,

хозяин — хороший прием со столом

и прекрасными спальными комнатами.

будет чувствовать себя превосходно!

Слуга у входной двери подтвердил предположение приезжих о том, что эта гостиница является перворазрядной, что комнаты в ней просторны, хорошо обставлены и поэтому стоят дороже, чем в других деверсориях города.

Хозяин заведения встретил их с величайшей любезностью и сам проводил обоих в действительно уютную и даже роскошно убранную комнату с широкой двуспальной кроватью.

Ювентина была в восторге.

Когда хозяин оставил их одних, Мемнон заключил ее в свои объятия и нежно прошептал:

— Это немножко получше, чем шалаш в Таррацинском лесу.

Они собирались продолжить путь на следующий день, но рано утром проснулись от страшного грохота и увидели из своего маленького окна затянутое мрачными тучами небо, на котором то и дело вспыхивали зигзаги молний.

На город обрушилась сильнейшая гроза.

Нечего было и думать о путешествии в такую погоду.

Но Мемнон и Ювентина в этот и последующие два дня, пока бушевало ненастье, мало были огорчены, напротив, радовались в душе предоставленной им самой природой возможности немного поблаженствовать в этой роскошной гостинице.

Денег у них было предостаточно. Они чувствовали себя богачами. Их обслуживали приветливые рабы, подававшие им завтрак чуть ли не прямо в постель. Хозяин оказался человеком добрейшей души и постоянно заботился о том, чтобы они не испытывали каких-либо неудобств.

Обедать они не без опаски выходили в летнюю столовую на нижнем этаже, стараясь там подолгу не задерживаться.

Мемнон особенно рисковал — гладиатора мог узнать любой из побывавших в Риме на последних больших играх, в которых он прославился как герой. Поэтому они большую часть времени проводили в своей комнате и предавались радостям любви, а в перерывах между ласками и поцелуями говорили о Минуции, о судьбе поднятого им мятежа, а также о своих друзьях-гладиаторах, гадая, удалось ли им спастись.

Мемнон охотно рассказывал подруге о своей жизни в Александрии и очень неохотно о том, как он жил на Крите. Ювентина поняла, что с Критом у него связаны не самые лучшие воспоминания.

Подробно он поведал ей только о своей пиратской добыче, припрятанной в потайном месте в развалинах какого-то древнего критского города.

— Странные развалины, — задумчиво говорил он, играя белокурыми локонами распущенных волос Ювентины, которая слушала его, блаженно закрыв глаза.