Кровавый Рим. Книги 1-9

Если их начнут допрашивать с пристрастием, они могут не выдержать и наболтают лишнего…

— Ну, а мне от этого какая печаль?

— Скажем, когда у моего старика виллика начнут выпытывать, почему он не дал знать господину через посыльного о том, что в имении негаданно-нежданно появились гладиаторы, которым должно сидеть под замком, он обязательно вспомнит, как некий Деметрий договаривался однажды со мной об одном из тех дел, которые обычно обсуждают втайне…

— Послушай, милейший! — строгим тоном произнес Лукулл.

 — Не знаю я никакого Деметрия и знать не хочу. Говори толком, есть ли у тебя что-нибудь интересное для меня или давай прекратим этот разговор.

— Дело в том, что этот самый Деметрий — вольноотпущенник твоего шурина Метелла Нумидийского, — угрюмо сказал Аврелий.

— Вот как? — насторожился Лукулл.

— Обычно он исполняет наиболее ответственные поручения своего патрона.

— Ты хочешь сказать, что Метелл поручил своему отпущеннику вести с тобой какие-то тайные переговоры?

— Буду говорить с тобой прямо и откровенно.

Деметрий заключил со мной неофициальную сделку о найме тридцати моих учеников, которым, как я узнал потом, надлежало убрать одного человека… ты должен помнить о несчастье, приключившемся пять лет назад с квесторием Лелием Транквиллом…

— В своем ли ты уме? — изумленно воскликнул Лукулл. — Ты хочешь сказать…

— Да, я хочу сказать, что этот несчастный случай был подстроен и, как ты сам понимаешь, не без ведома Метелла.

Лукулл был потрясен услышанным.

Метелл, честнейший и благороднейший Метелл, замешан в предумышленном убийстве?

Это показалось ему невероятным.

Но, с другой стороны, разве осмелился бы какой-то гладиаторский ланиста шутить с ним такие шутки?

— Вот почему я обратился к тебе, Луций Лициний, — снова заговорил Аврелий, от которого не ускользнуло, что его слова произвели на претора нужное впечатление. — Я и сам не хотел бы попасть в какую-нибудь скандальную историю и полагаю, что совсем необязательно, чтобы ночные триумвиры выведали от моих рабов что-нибудь такое, что могло бы повредить твоему шурину…

— Довольно! — прервал ланисту Лукулл.

 — Я все понял. Что еще ты хочешь сказать?

— Могу ли я надеяться… — начал Аврелий.

Но Лукулл не дал ему договорить.

— Я буду действовать согласно своей совести и благу республики, — сказал Лукулл, поднимаясь с кресла и всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.