Кровавый Рим. Книги 1-9

Ночь в альбанском имении прошла спокойно, если не считать, что Ювентину довольно сильно лихорадило — ее то бил озноб, то бросало в жар.

В полночь к ней в комнату заглянула Акте и дала ей выпить отвар из фарфара и настой из ивовой коры, который в то время применялся не только при простудных заболеваниях, но и был единственным средством против малярии (болезни под этим названием в древности не знали — только догадывались, что она происходит от укусов комаров в особо нездоровой местности).

Гладиаторы всю ночь поочередно выходили караулить дорогу возле озера — только оттуда они ожидали появления врагов.

Мемнон, вернувшись из дозора около полуночи, встретился с бодрствующей Акте. От нее он узнал, что Ювентина в горячечном состоянии, но, приняв лекарство, успокоилась и, кажется, уснула.

— Ты не дашь ли нам в дорогу своих лечебных трав? — попросил Мемнон.

— Так вы уходите? — удивилась Акте.

— И Ювентина тоже уйдет вместе с вами?

— Но это невозможно! — протестующе воскликнула Акте.

 — Нет, Ювентину я никуда не отпущу. Ей нужны покой и тепло, пока болезнь еще не отступила…

— Ты добрая и милая девушка, — грустно улыбнулся ей Мемнон, — но, к сожалению, ей нельзя здесь оставаться. Мы уже решили — завтра утром тронемся в путь…

— Завтра утром? — повторила девушка. — Но что происходит? — спросила она. — Ты не можешь мне сказать?

— Позже все узнаешь.

— А Ювентина? — продолжала свои настойчивые вопросы Акте. — Почему ей нельзя остаться? Она же очень больна.

Мемнон тяжело вздохнул.

— Что я могу ответить? Я очень люблю ее. Умереть за нее я почел бы за счастье. Я сделаю все, что в человеческих силах, чтобы она выздоровела, — он снова вздохнул и продолжил: — Оденем ее потеплее, ты дашь нам своих чудодейственных трав и будем все вместе молиться божественному Асклепию, чтобы он помог ей справиться с болезнью.

— Но как же… — начала Акте, но Мемнон прервал ее:

— Не беспокойся за нее. Если ей трудно будет идти, я и мои товарищи будем по очереди нести ее на руках… Она нам как сестра.

Все мы очень многим обязаны ей…

Гладиаторы поднялись на рассвете, но не успели позавтракать, как в атрий вбежал Думнориг и крикнул:

— К оружию! Они уже у ворот…

Схватив щиты и копья, гладиаторы выбежали во двор.

За воротами слышались топот коней и гул голосов. Со злобным лаем рвался на цепи Алкид.

— Эй, кто там!.. Тевпил, старый грекос! Открывай ворота, бездельник! — прогремел зычный голос Пацидейана.