Кровавый Рим. Книги 1-9

— Здесь! — шепотом сказала она.

— Ты уверена? — приглушив голос, спросил Ириней.

— Молчи!.. Четвертая улица, седьмой эргастул… Это здесь.

Ириней, прислонившись плечом к двери эргастула, стал возиться с замком, осторожно действуя гвоздодером.

Он старался производить как можно меньше шума, но ему это не удалось.

Внезапный резкий звук болью отозвался в сердцах у обоих. Сломанный замок упал на землю.

Некоторое время они стояли, не шевелясь и прислушиваясь.

В темной вышине гудел ветер.

Ириней медленно отодвинул железный засов и так же медленно открыл дверь эргастула.

Она даже не скрипнула, свидетельствуя о том, что Мемнон и его товарищи, следуя совету Минуция, смазали накануне дверные петли и крючья оливковым маслом.

Ювентина первая стала спускаться в эргастул, ощупывая ногами каждую ступеньку. Ириней двигался следом за ней, придерживая ее за руку. Вскоре они оказались в узком проходе, совершенно ослепленные кромешной темнотой.

Ювентина осторожно ступала по проходу и на ощупь определяла дверь каждой камеры. Когда рука ее коснулась пятой двери, девушка остановилась и дала знать Иринею, пожав его ладонь, что они у цели. Но прежде чем освободить ему место перед дверью, она тихо постучала в нее условным четырехкратным стуком.

За дверью послышался шорох и вскоре раздался легкий ответный стук.

Ириней и Ювентина испустили радостный вздох.

Ириней тут же приступил к делу.

Взлом замка сопровождался таким скрежетом, что разбудил обитателей соседней камеры — оттуда вскоре стали доноситься удивленные сонные голоса.

Ириней и Ювентина довольно долго стояли, замерев на месте, пока в камере не успокоились.

Наконец Ириней стал потихоньку отодвигать засов. Смазанный маслом, он ничем не нарушил царящей вокруг тишины.

Дверь камеры, за которой в молчаливом ожидании стояли Мемнон и пятеро его товарищей, открылась без малейшего шума.

Ириней и Ювентина, взявшись за руки, повернули обратно к выходу из эргастула.

Как только оба они оказались снаружи, Ириней отбросил в сторону ставший ненужным гвоздодер.

Поначалу они не заметили, что снег совсем перестал идти.

Первым гладиатором, выбравшимся из эргастула, был Сатир.

Глазами, привыкшими к темноте, он разглядел и узнал Ювентину.

— Это ты, девочка? Возможно ли? — не удержался он от тихого восклицания.