Кровавый Рим. Книги 1-9

— Пусть меня Орк возьмет к себе, если я не добьюсь в суде, чтобы мне выплатили сполна за пользование моей рабыней. У меня есть свидетели, у меня есть письменное обязательство Минуция! О, ты меня не знаешь, Сильван! Я возьму за девушку больше денег, чем получил бы, если бы она весь этот месяц работала в самом дорогом лупанаре. Никаких уступок, никаких отсрочек! Я потребую собственный дом его в Риме пустить с аукциона, а он один, не считая находящегося в нем имущества, потянет на два с лишним миллиона сестерциев…

— Не меньше, — подтвердил Сильван.

 — Совсем новый дом на одной из самых красивых улиц в центральной части города! Но, может быть, долг его не так велик, чтобы…

— Все уже подсчитано, Сильван, — прервал его Волкаций. — Поверишь ли, полтора миллиона без учета процентов!

— Какие деньги, клянусь Юпитером Статором! Похоже, этот несчастный будет вконец разорен! А ведь совсем недавно мы с тобой казались нищими по сравнению с ним. Бедный юноша!.

.

— А у тебя, я вижу, совесть взыграла, мой Сильван? — насмешливо прозвучал голос Волкация.

— Приятно вспомнить!.. Но тогда, мой милый, ты не был таким сердобольным, потому что сам был в доле, а ныне, когда одного меня коснулось, ты пытаешься изобразить из себя раскаявшегося грабителя…

— О, ради всех богов! — обиженным тоном отозвался Сильван. — Какое мне дело! Бери свое — мне-то что?

— Нет уж, Сильван, ты лучше признайся, что ты ужасный лицемер, — не унимался Волкаций.

 — Бедняга Минуций был бы вне себя, узнав, с каким проворством ты умеешь подменивать кости, в нужный момент выбрасывая «Венеру»…

— Во имя всех богов, не говори так громко, — испуганно прошипел Сильван.

— А что? Боишься, как бы кто не услышал, что ты в юности был бродячим фокусником? — безжалостно ехидничал Волкаций, но все же немного понизил голос. — Нечего стесняться этого, мой Сильван! По крайней мере, тогда ты честно зарабатывал свой хлеб…

— Нечего тыкать мне всем этим в глаза, — сердито отвечал Сильван.

 — Можно подумать, что от ловкости моих рук тебе перепало меньше, чем мне…

— Ну-ну, полно тебе, Сильван! Разве ты не видишь, что я шучу?

— Над другом нельзя насмехаться даже в шутку…

— Больше не буду, клянусь Великой Матерью!..

У Минуция, пока он слушал этот разговор, несколько раз возникало желание наброситься на обоих мошенников и хорошенько отделать их своей тростью.