Эльфийский гамбит. Книга 1 (СИ)

Как-то вдруг корсет перестал стягивать ребра, плечи обнажились. Руки из надоедливых рукавов я вытащила сама, на пару секунд оторвавшись от сладких, желанных губ. Платье спустилось еще ниже, Флай застонал, я почувствовала его губы на шее. От желания закружилась голова, и мой жених снова оказался сверху. Чуть приподнял мои бедра и стащил платье. Я осталась только в нижней полупрозрачной рубашке и коротеньких панталонах. Почти раздета.

— Наоборот, ты слишком одета, — хрипло выдохнул мой дроу, и я поняла, что последние слова произнесла вслух.

Взгляд у Флая был шальной и голодный. Он посмотрел на мою грудь, едва прикрытую тонкой тканью сорочки, и сглотнул. Я инстинктивно прикрылась.

— Ты передумала? — ровно спросил мой жених, по оголенным чувствам резануло его страхом.

— Нет, — поспешила ответить я, — просто немного стесняюсь. Я почти раздета, а ты — одет.

— Оказывается, вот в чем дело! — понимающе кивнул Флайдин, и от него вновь повеяло желанием и предвкушением, — это легко можно исправить.

Он встал, зажег рядом с собой еще парочку огоньков, чтобы мне хорошо было его видно. Не торопясь расстегнул три верхние пуговицы на рубашке, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я села на кровати, зачарованно глядя на Флайдина, о том, что сама почти раздета, как-то позабылось.

Он провел руками вдоль тела, взялся за пряжку ремня и стал медленно ее расстегивать. Кажется, я не дышала, только нервно кусала губы. Штаны упали, но белая рубашка прикрывала торс и даже немного ниже. Мой жених сделал два шага вперед и сел на кровать рядом со мной.

— Я подумал, что самому раздеваться неправильно, — Флайдин взял мою руку и поцеловал ладошку. — Раз я снял платьес тебя, то будет лучше, если ты снимешь рубашку с меня.

С этими словами, он положил мои ладони себе на грудь, наклонился и прошептал на ухо, запустив целую толпу мурашек:

Руки дрожали от ожидания и вожделения. Вместе с воздухом я глотала эмоции моегодроу: жаркая, горячая страсть, сладкая нежность, яркая, концентрированная радость. Чем больше пуговиц я расстегивала, тем чаще вздымалась твердая грудь.

Надо же. У многих мужчин волосы тут растут, а у Флая— гладко. Желание коснуться его груди нестерпимым зудом жгло пальцы. Я дотронулась до смуглой кожи: сначала только подушечками пальцев, а затем прикоснулась ладонями; погладила широкие плечи (сначала едва касаясь, а затем все смелее лаская крутые мышцы), провела по твердой груди, опуская руки все ниже и ниже.