Господин следователь. книга шестая

— По моему мнению, материалы дела свидетельствуют о том, что его следует рассмотреть не на заседании Окружного суда, а передать Мировому суду. Сумма заявленного ущерба в 300 рублей соответствует подсудности именно Мирового суда, а украденная вещь, фигурировавшая в деле является не Священным предметом, а лишь освященным.

— Господин присяжный поверенный, — повернулся к нему Терентьев. — Мы с вами рассматриваем дело не о краже церковной свечи, которая, как известно, является именно освященным предметом, а дароносицы, которая относится именно к перечню Священных сосудов, использующихся при совершении таинств.

Поэтому, данное дело подсудно суду присяжных.

Странно. Даже мне, человеку не очень-то воцерковленному, известна разница между предметом священным и освященным.

Господин Терентьев опять сделал паузу, кивнул секретарю:

— Будьте добры, огласите список участников процесса.

Секретарь еще раз назвал фамилии судей, присовокупив к этому их чины, представил обвинителя (и так знаю), защитника (помню), а потом, беглой скороговоркой принялся перечислять присяжных заседателей, называя фамилии и сословную принадлежность каждого.

Я, хоть и слушал краешком уха, попытался как-то систематизировать качественный состав. Получилось, что половина — московские мещане, а остальная половина — сборная: два купца, один дворянин, один отставной чиновник и один крестьянин. Крестьянин-то откуда взялся?

Свидетели со стороны обвинения — отец Николай Соколов, городовой Сангин и божедомка Арина Лыкова на месте.

Пристава Ермолаева я вызывать не стал. Коллежский секретарь только оформил документы, но ничего интересного он бы сказать не мог. Свидетели со стороны защиты не заявлены.

— Господин обвинитель, будут ли у вас ходатайства об отводе кого-то из господ присяжных заседателей? — задал мне вопрос господин председательствующий.

— Никак нет, — бодро встал я со своего места, выказав уважение к суду.

Я какие у меня могут быть отводы? Присяжных не знаю, так что, без разницы.

— У защиты имеются возражения против кого-либо из присутствующих? — поинтересовался председатель.

— Устраивают ли вас присяжные заседатели?

Судя по лицам присяжных, им ужасно хотелось, чтобы у прокурора или у адвоката появился отвод. Верю. Мне бы тоже не хотелось просиживать тут целый день, слушая всякую галиматью. Но адвокат, не вставая с места, только ручкой махнул — дескать, возражений нет. Защитник вставать не обязан, но все равно — цапнуло хамоватое поведение.