Господин следователь. книга шестая

Уж красть так красть!

А титулярный советник отправится в Кяхту? Флаг ему в руки и противогаз за спину.

Кяхта у меня ассоциируется с декабристами, которых туда ссылали, да еще почему-то с чаем. Декабристы — оно понятно, но чай откуда? И верблюды. Видимо, чай везли на верблюдах из Китая.

Кяхта, это у нас Бурятия, не слишком-то далеко от Монголии. Самолетом от Москвы до Улан-Удэ, потом на машине часа два пилить. М-да… А по нынешним временам замучаешься ехать.

А Монголия у нас нынче где? Кажется, в составе Китая.

Точнее — в империи Цин. Но господин Карандышев мечтал о повышении. Что ж, пенять не на кого, повышение он получил. Ай да батюшка! И чиновника облагодетельствовал, а заодно и побеспокоился об укреплении семейно-брачных уз. Надеюсь, в Кяхте жена Карандышева станет обращать свои взоры только на мужа. Или заведет себя какого-нибудь монгола. Или бурята.

Ах да, Книсниц же пострадал. Зато супруга окружного прокурора будет довольна.

Плохо, что Вера Львовна — Верочка, покашливает.

И понимаю Василия. Кашель — это может быть и простуда, а может быть что-то похуже, вроде чахотки, которую лечат либо отправкой в Швейцарию — дескать, там воздух здоровый, либо кумысом. А пить кумыс отправляют… Кажется, в Самарскую губернию.

Но пока паниковать не станем. Ежели что — деньгами Василию помогу, а что еще я смогу сделать?

И Анька надо сделать внушение. Понятно, столицы отвлекают, да еще как, но пусть и на самом деле черкнет отцу хотя бы несколько строк.

Теперь осталось последнее и, самое главное письмо.

Пропускаю начало, которое неинтересно читателю, зато оно очень важно для меня и перехожу к тому, что заставило сильно озадачиться и задуматься.

'Милый Ваня, самое главное, о чем я тебе хотела сказать. Вернее — посоветоваться.

Начну с самого начала. Наверное, ты не забыл, что директор нашей гимназии, от имени Попечительского Совета предлагал мне должность учительницы французского языка, потому что наша «француженка» мадам Лили (это мы так ее называем, хотя она на самом-то деле Лидия Николаевна) имеет слишком много учебных часов.

Мне предлагалось взять уроки французского в 1−4-х классах. В 1,2 и 3-м классах по 1 часу, в 4-м — 2 часа в неделю. Это 5 часов в неделю! А с учетом подготовки — все 10!

Маменька с папенькой не возражали против того, чтобы я, накануне замужества, немного поработала.