Чехов. книга 9. Старое зеркало

— У нас над парадной закреплен видеоглаз, который фиксирует всех приходящих и уходящих, — ответила девушка и пояснила. — На всякий случай. Мало ли в районе дикарей? Часто было, что скамейки ломали. Или приходили и спиртное во дворе распивали. А с видеоглазом все видно. Кто и что делал.

— Ловко вы, — ответил я. — И как результат?

— Количество всякого непотребства сошло на нет даже по вечерам в выходные дни, — с гордостью сообщила Людмила.

В это время за дверью послышались шаги. Кто-то подошел к створке, а через несколько мгновений послышался звук отпираемого замка. Дверь открылась, и на пороге возник юноша лет двадцати. Он взглянул на Людмилу, но та едва заметно кивнула.

— Могу ли я с вами поговорить, мастер Шишкин? — начал я и добавил. — Наедине.

Парень настороженно кивнул и посторонился, пропуская меня внутрь. Запер за мной дверь.

— Пойдемте на кухню, — предложил он. — Почти все, кто в блоке живет сейчас на работе. А двое в дальней комнате отсыпаются после ночной смены.

Кухня оказалась просторной и чистой. Это была большая квадратная комната с двумя газовыми плитами и тремя столами вдоль стен, покрытыми блестящими клеенками. На окне висели занавески с желтыми цветами.

— Это хорошо, — ответил я. — Потому что я не хотел бы, чтобы его кто-то слышал. Итак, мастер Шишкин, я практически уверен, что вы узнали, что Пахом ваш родной отец. Через мать-настоятельницу Ольгу, с которой вы были в близких, доверительных отношениях. Да и внешнее сходство с мастеровым, когда у он был молод, у вас имеется.

Юноша застыл, глядя на меня. Побледнел, а я поспешно продолжил:

— И я уверен, что вы никак не замешаны в этих странных событиях, которые происходят в мастерской реставратора. Мне просто нужно узнать вашу историю.

Глава 16 История подмастерья

Семка вздохнул и взъерошил влажные после недавнего душа волосы. Потом он прошел к окну и раскрыл раму, впуская в комнату свежий воздух. Я осмотрел подмастерье, отметив, что на нем был чистый, но застиранный спортивный костюм, и сшитые простенькие тапочки, очевидно, совсем новые.

— Никаких секретов нет, — ответил парень, остановившись у подоконника. — Меня отдали в приют после смерти матушки. Ее родня не пожелала растить ребенка, у которого нет отца. Не захотели брать в дом незаконнорожденного.

В голосе подмастерья звучала горечь. Он поставил на плиту пузатый чайник и продолжил:

— Мать-настоятельница знала мою покойную матушку. Потому как та помогала со сбором пожертвований.