Избранный. Книга 4

Противников у Тузика в этом мире просто не существовало.

— Мне кажется, что мы делаем что-то нечестное, — произнесла Лира, когда пылающий Тузик врезался в сплошную зелёную стену, блокирующую переход на следующий уровень, и принялся её терзать.

— Пока всё в рамках закона, — тут же пояснила Ворчунья. — Но в целом да, полностью согласна. Использование адского пса действительно смахивает на какое-то читерство! Раньше нас за такое наказывали.

— Видимо, проверяющие настолько хотят от нас избавится, что закрыли глаза вообще на всё, — предположил я. — Начиная от доступа локальных существ во внешнюю Систему, заканчивая Тузиком. Ворчунья, сможешь спрогнозировать, какую подлянку нам могут подкинуть?

— Мы таким не занимаемся! — голосом локальной Системы ответила Ворчунья. — Как и ты, мы заинтересованы в исчезновении Мировинга и великих подземелий. Тогда весь мир будет в нашем полном распоряжении, и мы сможем нормально развиваться. Какой смысл устраивать какие-то подлянки?

— Потому что не бывает вот так всё просто, — пробурчал я, держа в руках фигурку кентавра. — За всё нужно платить. И плата, обычно, почему-то падает на плечи моей группы.

Со стороны чудовищного леса раздался какой-то вой на ультразвуке, после чего деревья исчезли в одной яркой вспышке. Вывалив три языка, чудовищная псина ринулась в нашу сторону, активно размахивая хвостом. Дурынде было плевать, что одного удара хвостом хватит, чтобы переломать пополам любого из присутствующих.

Что было довольно удивительно. Теоретически, питомцы после 8-го уровня обретают возможность говорить. Лысый и Барсик со своей семьёй тому примеры. Но Тузик не походил на разумную животинку. Да, он был куда умнее всех псов, которых я знал, но явно не дотягивал до понятия «разумный». Моя аллергия, конечно, не очень подразумевала тесное знакомство с собаками, но всё же приходилось встречаться как с величественными немецкими овчарками, так и трясущимися от любого шума тойтерьерами. Тузик, что поразительно, оставался на их уровне. И это совершенно не укладывалось в картину этого мира.

— Ворчунья, а почему он не говорит? — спросил я, нацепив обратно намордник.

— Потому что… — пробурчал летающий шарик. — Я не знаю! Выпендрёжница тоже не знает. Никто не знает, на самом деле!

— Ладно, другой вопрос — это вообще существо этого мира?

— Ну… — протянула Ворчунья.

— Тузик появился здесь вместе с Мировингом? — догадался я.