Чехов. Книга 4

Поэтому я и напросилась поехать с вами. Может быть Петр захочет поговорить с вами.

— Очень на это надеюсь, — пробормотал я.

Райская была хорошей журналисткой и умела разговорить собеседника. Она поведала о своей работе, и ненавязчиво расспрашивала меня о моей практике. За разговором дорога пролетела незаметно. И спустя пару часов, мы подъехали к монастырю, огороженному высокой каменной стеной. Из-за края стены виднелись блестевшие на солнце купола собора. Райская остановилась у закрытых массивных ворот и обернулась ко мне:

— Ну вот и приехали, мастер Чехов.

Я вышел из машины, подошёл к воротам. Райская последовала за мной. И словно почувствовав появление гостей, справа от створок со скрипом открылась калитка. И на мощеной камнем дорожке появился мужчина лет сорока, с широкой как лопата чёрной бородой. На мужчине была монашеская ряса, на которой были вышиты знаки Искупителя и ещё какие-то метки, обозначений которых я не знал. Голову покрывала темная, выгоревшая на солнце шапочка. Монах взглянул на нас и уточнил:

— Пошто явился ты в эту обитель, отрок?

Я замялся, подбирая слова. Явление монаха словно стерло из памяти заготовленную речь. Мужчина же прищурился, внимательно меня рассматривая. И его взгляд, казалось, смотрел мне в самую душу, выискивая противные Искупителю поступки, которые я совершил.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, я адвокат, — начал я и указал на мою спутницу. — А это моя помощница. Мы хотели бы поговорить с Петром Поповым.

Монах склонил голову набок и хитро уточнил:

— А о чем побеседовать хотите, мастер?

— О его супруге.

— Стоит ли говорить об этом с послушником, — покачал головой мужчина.

— Я знаю, что он попал на каторгу безвинно и супругу не губил. И сейчас, в Крестовском остроге сидит мой подзащитный. Молодой парень, которого тоже могут отправить на каторгу за чужое преступление.

Мужчина усмехнулся, неспешно пригладил бороду, а потом произнес:

— Ну, раз безвинно, то извольте. Искупитель велит помогать всякому, кто попал в беду. А вот с помощницей вы, Павел Филиппович, лукавите. Не помощница она вам никакая, так что не пущу я ее на территорию.

— Она знает все об исчезновении… — начал было я, но мужчина поднял широкую ладонь, призывая к молчанию.

— Нельзя женщинам в наш монастырь. У нас не место для праздных прогулок. Не положено смущать видом своим почтенных старцев, но еще не стоит вводить в грех молодых братьев.

Я обернулся к Лене и заметил, как дрогнули уголки ее губ. Но в следующее мгновение Райская улыбнулась.