Чехов. Книга 4

Она и впрямь казалась ярче, чем обычно."

"— Кажется, скоро мое мнение в этом доме совсем не будет учитываться, — пробормотал я, глядя, как проходит работа.

— Ну что вы, Павел Филиппович, — отмахнулась жутко довольная собой призрак. — Раз уж я научилась общаться с живыми, пусть и при помощи письма, то могу взять на себя принятие несложных решений, касающихся нашего дома.

— И моего офиса, — возразил я.

Фома застыл, понимая, что между мной и Любовью Федоровной вышел спор. Призрак же недовольно нахмурилась. Но я только махнул рукой:

— Вешайте.

Направился к выходу. И уже у дверей услышал голос Арины Родионовны:

— Павел Филиппович, вы нас покидаете?

— Нужно завершить одно дело, — ответил я, открыл дверь и вышел на крыльцо.

Машина подъехала через пять минут и замерла напротив арки. Я спустился по ступеням, прошел по дорожке и сел на пассажирское сиденье рядом с водителем. Зимин уже по привычке проколол руку, взглянул на меня. Я кивнул. Потянулся было за захваченным в офисе ножом для бумаг, но кустодий меня остановил:

— Не нужно, Павел Филиппович. Я вам верю.

— А если я мимик? — провокационно уточнил я.

— Это было бы просто прекрасно, — с пугающей улыбкой ответил Стас. — Тогда вопрос был бы решен уже сегодня. Куда едем?

Я назвал адрес Льва Витальевича и кустодий без лишних вопросов завел двигатель. Машина выехала на дорогу.

— Вы хотели поговорить, — напомнил Стас.

— Да. Сегодня художник Антон Залежный принес мне одну занимательную картину. В качестве благодарности за то, что я помог ему избежать уголовной ответственности.

Зимин обернулся ко мне:

— И?

— На картине была изображена история одного помещика, — продолжил я. — Белобородова. Он жил под Лугой и был меценатом театра. И убивал актрис-простолюдинок, которые играли у него на любительской сцене.

Кустодий кивнул:

— Интересная история. Думаете, этот помещик как-то связан с нашими мимиками?

— Даже если и связан, ребенок Белобородова наверняка сменил фамилию, — ответил я. — Раскрылось все как раз перед революцией. А у потомка были средства и связи, чтобы избавиться от порочащей фамилии.

— Тоже верно, — согласился Зимин. — Выходит, наши мимики — внуки этого самого Белобородова?

— Один точно, учитывая, что он начал убивать ещё во времена Смуты.

— Интересно, кем был ребенок этого душегуба, — задумчиво протянул Стас.

Я промолчал. Хотя и начал догадываться, кем он был.

В кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Беловой.