Чехов. Книга 4

Ты звонила мне днём.

— Что?

В голосе Алисы послышалось неподдельное удивление.

— Ага, — подтвердил я. — Сказала, что Иванов перенес допрос. И обещалась заехать вечером в гости.

— Павел Филиппович, ты как себя чувствуешь? — удивление в голосе Беловой мигом сменилось на беспокойство. — Температуры нет? Я сегодня до обеда пыталась про Райскую узнать.

— А телефон?

— В ящике стола оставила, в кабинете, — ответила девушка.

— И не побоялась, что украдут? — усомнился я.

— Чехов, если ты забыл, то я тебе напомню: твоя подруга работает в третьем отделе жандармерии. Воровать и отбирать деньги и ценности у своих здесь не принято. Иванов, кстати, ничего не отменял. Но был очень зол. И уж точно я не собиралась ехать к тебе вечером. Хотя…

Я моментально пожалел о том, что сказал Алисе про планы ее ""двойника"". Неизвестно, как девушка отнесется к тому, что у меня временно живёт Нечаева. А рассказывать про мимика, который мне уже в каждом прохожем мерещится, мне не хотелось.

— Нет, точно не сегодня, — с неохотой сообщила Белова. И я с трудом удержался от вздоха облегчения.

— Хотя, признаться, я очень переживаю за твое самочувствие, — поспешно добавила девушка. — Но увы. Сегодня вечером у меня неотложные дела.

Последнюю фразу она произнесла несколько загадочно, но уточнять какие именно дела назначены сегодня на вечер у Беловой, я не стал. Не хватало еще, чтобы она решила, что я настойчиво интересуюсь ее личной жизнью. Как знать, как к этому может отнестись мимик, который ходит с ней где-то рядом. Будет лучше, если он решит, что Алиса в моей жизни не самый важный человек.

— Ладно, Павел Филиппович, — понизив голос, быстро произнесла Белова. — Мне нужно бежать. Дракон явился.

Она сбросила вызов, и я убрал телефон в карман. Машина стояла у крыльца, и я покинул авто. Зачем-то обошел дом, отметив, что трава нигде не примята и шиповник был целым. Окна были надежно заперты. Остановился у розового куста и задумчиво погладил цветок пальцем. На лепестках и правда были разводы, словно кто-то размазал по белой поверхности акварельную краску.

— Я собирался в торговые ряды, — подал голос Фома, который наблюдал за мной от порога.

— И зачем?

— Вы ж хотели, вашество, побаловать нашу женщину цветами. И велели купить гвоздики, чтобы посадить их под окном.

— Глупости, — я нахмурился. — Гвоздики подходят для похорон, и Виноградовой они не понравятся. Совершенно точно. Ты все перепутал.