Чехов. Книга 4

Такие вот калеки на самом деле абсолютно здоровы. Да вы и сами видели, как они при нашем приближении в разные стороны бросились. Профессия у них особая, деньги просить. Люди дают им небольшие суммы, считая, что таким образом спасают свою душу и списывают часть грехов перед Искупителем. Забавный ритуал.

Я тяжело вздохнул, но ничего не ответил.

Мы прошли по дорожке, обогнули храм и вышли к дверям приюта. Кустодий потянул на себя скрипнувшую дверь и вошёл в здание. Я последовал за ним.

— Вы к кому? — тут же отвлеклась от чтения ""Ведомостей"" вахтерша.

— К настоятельнице Серафиме, — вежливо ответил я, доставая из кармана удостоверение. — А это мой помощник. Я уже был у вас сегодня. Просто забыл кое-что уточнить.

Женщина смерила Зимина недоверчивым взглядом, и Стас улыбнулся, пытаясь разрядить напряжённую обстановку. Впрочем, от этого стало ещё хуже.

— Не больно-то он и похож на адвоката, — заметила женщина. — Больше на каторжника.

Я вздохнул:

— Вы почти угадали. Мой помощник отбывал на каторге наказание за преступление, которого не совершал. И когда правда раскрылась и его реабилитировали, он решил стать адвокатом, чтобы помогать безвинно осужденным. Каким был он сам. Исправлять ошибки жандармов.

Женщина отшатнулась и осенила себя знаком Искупителя:

— Вот дела. Как зовут помощника. У него есть удостоверение?

— Он пока ещё не получил статус, — пояснил его я. — Поэтому помогает мне. А зовут его…

— Алексей Кабанов, — представился Зимин.

Женщина записала имя в тетрадь и махнула рукой:

— Проходите.

Мы прошли в нужном направлении и второй раз за неполный час я постучал в дверь кабинета настоятельницы.

— Войдите, — послышался из комнаты голос Серафимы.

Я открыл дверь и мы вошли внутрь. И заметив нас, женщина недовольно поджала губы:

— Павел Филиппович, кажется, сегодня мы уже виделись. Вы что-то забыли?

— Да, — ответил я. — Забыл узнать, как зовут мать Лены Борисовой. Помнится, мы с вами начали говорить на эту тему, и теперь мне очень нужно знать это имя.

Женщина нахмурила брови:

— Мастер Чехов. Помнится, я упомянула, что вся информация по подопечным находятся под законом о личных данных. И я не имею права…"

"— Добрый вечер, матушка, — перебил ее Зимин и склонил голову в саркастическом приветствии. — Нам очень нужно знать это имя. Правда. Давайте закроем глаза на одно незначительное нарушение, и может быть, спасем этим несколько жизней. Как говорится, совершим малое зло, чтобы пресечь большое.