Кладбище чужих секретов

А я соскучился по любимому мальчику!

Возникла пауза.

– Алло, – произнес я. – Леонид Петрович, вы здесь? Или связь прервалась?"

"– Тут, – отозвался Вилкин. – Прости, чай пью… Поговаривают, ты успешен на выбранном поприще детектива. Сам себя обеспечиваешь, не берешь у Владимира денег. А тот переживает, что ты, возможно, голодаешь, но из глупой гордости не идешь к отчиму. Поверь, Вова только обрадуется твоему появлению и вмиг поможет. Я, кстати, тоже всегда готов подставить плечо.

– Мы с Владимиром дружим, но, если случится неприятность, с которой сам не справлюсь, вы будете первым, к кому я прибегу. Владимир будет вторым.

Вилкин повеселел.

– Надеюсь, дружочек. Ты же знаешь, я умею держать рот на замке. Говори честно, какова причина звоночка?

– Может, вы слышали про человека, которого называют Великим Жрецом? – осведомился я.

В трубке снова разлилась могильная тишина, но через считаные секунды Лео загудел:

– Вава, мальчик мой, прости, сижу в ресторане, жду… А вот и он! Звякну тебе попозже!

Я посмотрел на Бориса.

– Можешь набрать ему с того номера, который никому не известен? С нашего тайного, для всяких манипуляций.

– Нет проблем, – отозвался батлер.

Вскоре из ноутбука понеслись частые короткие гудки.

– Занято, – констатировал я. – А теперь звякни моей маме.

Через короткое время стало понятно, что маменька тоже с кем-то разговаривает.

– Возможно, они беседуют друг с другом, – произнес Боря.

 – Но, вероятно, я ошибаюсь. Леонида взбудоражило упоминание Великого Жреца. Сейчас поищу эту личность, может, найду что о нем… О! Вам звонит Николетта.

Я взял телефон и начал беседу, включив громкую связь.

– Слушаю.

– Ой, как официально! – защебетала маменька. – Приветствуешь меня, словно чужую.

Я сменил тон.

– Прости, имя не определилось, решил, что какой-то клиент беспокоит. Что случилось?

– С чего ты решил, что что-то случилось? – промурлыкала маменька.

 – Неужели я не могу пообщаться с любимым сыном просто так?

Борис вздернул брови, я старательно удержал смешок.

– Всегда рад тебя слышать.

– Вава, ты меня бросил, не звонишь! – начала жаловаться маменька.

– Мы беседовали вчера, – напомнил я. – Ты хотела, чтобы я приехал двадцатого числа на суаре. Я обещал присутствовать.

– Боже! Ты весь в отца! – затараторила маменька.