Хранительница царских тайн

Сергей кивнул на стол:

– Убери лишнее. Будем смотреть одежду.

Порошин выдвинул ящик и, не глядя, смахнул туда все, что лежало сверху. Достал из шкафа мешок.

– Присаживайтесь, Валентин Анатольевич, – Сергей Дуло разорвал веревку и вытряхнул содержимое мешка на столешницу.

Грачев снял пальто, повесил его на вешалку, достал частый гребень и причесался. Вынул из кармана футляр и, выудив оттуда очки, не торопясь, водрузил их на нос.

– Ну-с, приступим… Что именно вас интересует? На что я должен обратить особое внимание? Чья это одежда? И почему мокрая? Надеюсь, не с утопленника?

– С утопленницы, – уточнил Порошин, однако, заметив сердитый взгляд следователя, осекся.

Валентин Анатольевич непроизвольно отдернул руки. Потом осторожно, двумя пальцами поднял цветастый рукав жакета.

Побледнев, он схватил жакет и подбежал с ним к окну.

– Что такое? – Дуло пошел следом.

– Не смейте мешать! – вскинулся костюмер.

В этот момент он был похож на дворнягу, нашедшую мозговую кость.

Следователь отступился и только наблюдал за тем, как Грачев крутит в руках, выворачивает и разглядывает мокрое тряпье.

Не обращая ни на кого внимания, Валентин Анатольевич кинулся к столу и, оставив жакет, схватил шелковую рубашку. Спустя мгновение он прошептал:

– Не может быть… Этого просто не может быть… Никогда…

– Что такое? Вы можете наконец объяснить?

– Я искал музейные метки… – пробормотал Грачев и растерянно посмотрел на следователя. – Но их нет!

– С чего вы взяли, что это музейные экспонаты? Вам же сказали: одежду сняли с утонувшей женщины. Рубашку, кофточку, платок и нижнюю юбку.

Грачев положил рубаху на стол.

– Ей четыреста лет и называется она летником… А вот эта, как вы говорите, кофточка называется телогреей, и ей никак не меньше четырехсот пятидесяти. Одежда сшита вручную, по всем правилам того времени. – Он поворошил остальные вещи. – Платок – ничего интересного. Юбка – ровесница телогреи.

– Понимаю… Вы разыгрываете меня, – Сергей Дуло снял куртку и повесил ее рядом с драповым пальто костюмера. – Или же выдаете желаемое за действительное.

– Надеюсь, что я ошибаюсь. В противном случае меня назовут безумцем.

Взглянув на портфель Грачева, следователь спросил:

– Может, перенесем встречу на завтра?

Валентин Анатольевич грустно усмехнулся:

– Уверен. – Сергей Дуло предпочитал говорить правду.

Грачев выпрямил спину и задиристо вскинул голову.