Холодный ветер перемен (СИ)

Аж! Как всё запутано у нас. Летняя спартакиада, но не летом.

Сергей уже размялся, и к бою готов, а я вот после вчерашних возлияний, ещё и отпахал полтора часа на тренировке. Поэтому физическое состояние у меня не ахти. Но, выйдя на ринг, я понимаю — силы ещё есть, и первый раунд уверенно избиваю соперника, который на восемь кг легче меня. Сергей года на три старше меня и вроде опыта должно быть больше, но у меня есть опыт прошлого тела как бонус. Второй раунд прошёл также под мою диктовку, меня даже пару раз тормозили, — мол, не надо в полную силу работать, поработай на технику. Ну как скажете. На третий раунд выхожу, если не довольный собой до усрачки, то с задранным носом точно. И тут же получаю по этому носу. Нашёл щёлочку в моей защите Суходоев. В голове неприятно зашумело. Вхожу в клинч. Нас разводят, но я ещё не пришёл в себя и опять лезу в клинч.

— Штыба, заканчивай обнимашки, — командует Михалыч.

Всё-таки я уже вышел из формы, и в третьем раунде Сергей кошмарит меня основательно, причем бьёт по-настоящему, и никто ему не говорит, — мол, работай на технику, а не в полную силу. Беспредел, я считаю. К концу раунда досада на тренеров, а больше на свою беспомощность, довела шкалу ярости до предела. Взрываюсь контратакой в открытом бою — инстинктивно уклоняясь от мощного хука справа, на развороте корпуса ударом с левой начинаю серию из четырех ударов. Как раз ту, которую только что отрабатывал. Удар снизу левой — правой — левой в туловище — боковой правой в голову! Остановить меня не успели, Суходоев падал в нокаут одновременно с криком «брэк». Серия была для левши, хотя я сначала боксировал в правосторонней стойке, но уметь бить хорошо с двух рук — это весомое преимущество.

— Штыба! Я кому сказал вполсилы? — негодует Юрий Михайлович, занимаясь приходящим в себя Сергеем.

— Увлекся, простите, — фальшиво извиняюсь я.

Другой пацан на моем месте высказал бы ответную претензию, — мол, почему только он должен работать вполсилы, а соперник нет? Но мне эти разборки совсем не нужны. Впрочем, Серегу мне жаль. Подхожу к нему и обнимаю за плечи.

— Да отвали! Чемпион херов, — Суходоев сбрасывает мою руку с плеча.

— Ты мне тоже прилично «насувал» в третьем раунде, до сих пор в голове шумит, — пытаюсь подбодрить хорошего человека.

Неожиданно понимаю, что это правда. Головка бо-бо до сих пор! Может действительно — ну его, это бокс? Зачем он мне? Минут через двадцать, после постановки задач на лето, наставлений и укоризны, Юрий Михайлович отпускает меня домой.