Право ходить по земле

Потом сказал медленно, и слова будто падали на бетон тяжёлыми мягкими гирьками:

— Я рад, сынок, что это тебе удалось, — он сделал паузу и добавил, хотя Стас заметил, что Шарапову не хотелось этого говорить: — Если бы ты его не взял, тебе жить дальше было бы нелегко…

Аэропорт был похож на огромный светящийся кусок сахара. Прожектора высвечивали серебристые сигары самолётов, искры вспыхивали на полосках снега между бетонными плитами, тускло светились огни в чёрном лаке оперативных «Волг». Шарапов посмотрел в серое, безжизненное лицо Ерыгина и сказал оперативникам:

— Поезжайте с ним в первой.

Ерыгина посадили в машину, вырвался белый дымок из выхлопной трубы, и машина рывком ушла в ночь, на шоссе, в Москву. Шарапов открыл дверцу второй «Волги».

— Влезай, я за тобой.

— Здравствуйте, Станислав Павлович! Мы вас заждались.

— Не говори — два дня не был, — улыбнулся Стас и почувствовал, что всё кончилось, что он — дома…

Мелькали чёрные деревья на обочинах, вдалеке горели огоньки на шпиле Университета.

«Волга» со свистом и шелестом летела по пустынному ночному шоссе. Голос Тихонова звучал надтреснуто:

— В принципе мы с вами не ошиблись, Владимир Иванович, предположив, что причина смерти Тани скрыта в её личной жизни. Но мы не знали этого человека и поэтому канцелярски сузили понятие личной жизни. Вы понимаете, для Тани не было чужих болей и бед, они становились её личными бедами, частью её личной жизни. Так и получилось, когда она познакомилась с Анной Хижняк. А жизнь Хижняк — отдельная страшная трагедия, за которую надо было бы само по себе расстрелять этого бешеного пса.

Вот послушайте. Анна Хижняк вышла замуж за местного счетовода Ерыгина прямо перед войной. И как только в Здолбунов — это под самым Ровно — пришли немцы, Ерыгин отправился к ним и предложил свои услуги. Парень он был здоровый, незадолго до войны стал чемпионом города по стрельбе. Ерыгина взяли в карательные войска СД, и он прославился неслыханной жестокостью. Скоро стал командовать расстрелами евреев, советских и партийных работников. Мне рассказала Хижняк, что Ерыгин выстраивал в шеренгу и с большого расстояния из карабина беглым огнём валил людей через одного. Это называлось у него «расчёт на первый-второй». В середине сорок второго года Ерыгин получил серебряную медаль «За заслуги перед рейхом» и нашивки ротенфюрера. Он каждый день приходил в дом её матери, куда Анна убежала от него с крошечным ребёнком, издевался над нею и бил.