Право ходить по земле

— Ну и что же, что гладкоствольное! — возмутился было Попов и тут же объяснил снисходительно: — Зато калибр — двадцать восемь, медведя положить можно!

— Да у вас разве в Кинешме медведи встречаются? — с сомнением спросил Тихонов.

Попов пожал плечами:

— Вообще-то про медведей я не слыхал. Но всё-таки приятно.

— Спасибо за чай, варенье и беседу.

— Да что вы! — замахал руками Попов. — И того и другого — сколько угодно. А жена вот-вот из города вернётся — тогда разговоры наши до полуночи продлятся.

— Попов весело засмеялся. — Заходите.

— Очень возможно, что я вас ещё побеспокою. Вы уж извините…

Тихонов набросал карандашом схему и протянул Шарапову:

— Вот, посмотрите, Владимир Иванович. Эксперты утверждают, что выстрелить могли только из этих трёх окон — номера пятьдесят восемь, пятьдесят девять и окно лестничной клетки. В номере пятьдесят восемь проживает инженер-строитель из Львова Козак Лев Алексеевич в главный бухгалтер из Кромска Лагунов Дмитрий Михайлович.

В пятьдесят девятом номере — врач из Кинешмы Александр Павлович Попов с супругой. Все они проживали в своих номерах и в прошлый понедельник. И кто-то ещё, нам не известный, мог выстрелить из третьего окна на лестнице.

— Козака и Лагунова я ещё не видел — они со своими командировочными радостями возвращаются около пяти. С Поповыми разговаривал.

— Что-нибудь интересное есть?

— Есть.

Варенье. Любите вишнёвое варенье?

— Варенья, говорю, вкусного целое ведро есть. Приглашали ещё заходить.

— Тебя всё на сладкое тянет, — ухмыльнулся Шарапов. — А кроме варенья что интересного?

— Он в институт усовершенствования приехал, диссертацию защищать, а докторша — болеть за него. Я специально для вас даже записал тему диссертации — запомнить не смог. — Тихонов достал записную книжку, полистал и важно объявил: — «Состояние гипоталамо-гипофизарно-тиреоидной системы при воздействии ионизирующего излучения».

Во как!

— Что ж, тоже красиво. Гипоталам — был бог, кажется?

— Бог был Гименей, которому пели эпиталаму.

Шарапов неожиданно разозлился:

— Что ты ржёшь, как жеребец? Некогда было мне эту ерунду древнюю изучать. Ты после учёбы с девчонками в оперы ходил да на танцы, а я учебники на дежурствах между операциями читал.