Безумная кепка Мономаха

– Почему?

– Она мерзавка! По-настоящему любящая женщина никогда не поверит в предательство избранника! Да этой девчонке следовало стоять рядом с тобой на дворцовой площади и орать: «Если тронете невинного человека, то убивайте и меня!» Ты же говорил ей, что никого не продавал? Разъяснил ситуацию?

– Да.

– Вот. А она поверила Саймону. Мерзавка! Пакость! Нет, нам такая невестка не нужна, с подобной бабой в разведку не пойдешь!

– Ну, с Юлькой тоже не советую к врагам шастать, – захихикал Кирюша. – Сначала станет два часа краситься, потом заноет: «Ах, колготки порвала!» Бабы вообще для военных действий не пригодны.

Я потрясла головой. Так, теперь безумие начинает овладевать и мною. О какой женитьбе может идти речь? Кирюша школьник!

– Немедленно спать! Завтра к ночи въедешь в Алиленд на белом коне.

– На единороге, – поправил мальчик.

– Да хоть на самом Великом Али! – стукнула я кулаком по столу. – Ну, он у меня получит…

Кирюша упал на колени.

– Евлампия! Я… я… выучу математику… буду вставать утром молча… я… стану гулять с собаками, всегда! Прямо сейчас пойду! Эй, Рейчел, поднимайся! Рейчуха, ау! Знаешь, Лампудель, похоже, у нее со слухом беда.

Я всплеснула руками. Конечно, неприятности имеют обыкновение ходить толпами. Сначала незадача случилась с мальчиком, теперь, похоже, заболела стаффиха.

– Эй, Речуха, ты как? – спросила я, присаживаясь около морды собаки.

Стаффордшириха даже не открыла глаз, я потрепала ее по крутому лбу, который сейчас отчего-то показался мне больше обычного.

– Рейчушка, посмотри на маму!

– Рейчел, хватит идиотничать, – повысил голос Кирюша.

– Рейчин! Махни хвостом.

– Рейчовский, ау! Проснись.

Дверь скрипнула, из приоткрытой створки показалась заспанная морда стаффордширихи. Весь ее вид так и говорил: «Хозяева, вы, никак, белены объелись? Спать давно пора, чего орете?»

Мы с Кирюшей замерли, потом мальчик взвизгнул:

– Это кто?

– Рейчел, – прошептала я.

– А на ковре?

– Тоже она.

– Каким образом в нашем доме очутились две Рейчел? – завопил Кирюшка таким голосом, что на люстре зазвякали подвески.

Одна стаффиха села на пол и принялась мести длинным саблеобразным хвостом, вторая продолжала, не выражая никаких эмоций, валяться на ковре.

– Просто безобразие! – понесся по коридору голосок Юли. – Смею напомнить, что мне завтра на работу! Кирилл, сколько можно?

Дверь снова распахнулась, и появилась жена Сережки, облаченная в симпатичный халатик из флиса.