Каждое лето после (ЛП)

— Не могу поверить, что ты был здесь всё это время, — бормочу я, убирая волосы со лба.

Он толкает мою ногу своей, и я поворачиваю к нему голову. На его лице самая широкая ухмылка, в уголках его глаз появляются морщинки.

— Не могу поверить, что у тебя снова есть челка.

Восьмой класс не был отстойный.

Он не был отстойный, но он был странный. У меня (наконец-то) начались месячные. Кайл Хьюстон коснулся моей задницы на весенних танцах. И к концу сентября мы с Делайлой Мэйсон снова стали лучшими подругами.

После нескольких дней любезностей и совместных обедов я спросила о Мариссе и Ивонне. Делайла скривила губы от отвращения.

Она выбрала крашей для нас обеих, сказав, что старшеклассники были намного симпатичнее, но нам нужно было потренироваться, прежде чем мы доберёмся до них. Моим был Кайл Хьюстон, у которого был и колорит, и индивидуальность картофельного пюре. (Со своей стороны, Кайл, похоже, тоже не слишком был заинтересован. То есть до тех пор, пока он не пощупал меня на танцах.)

У нас с Сэмом была нескончаемая переписка по электронной почте, но только на День Благодарения я снова увидела его во плоти. Сью пригласила нас присоединиться к ним на ужин с индейкой, и мои родители с радостью согласились. Возможно, они не были уверены в Сью, когда впервые встретились с ней, но я видела, что они потеплели к ней. Прошлым летом они пару раз приглашали её на чашечку кофе, и я слышала, как мама рассказывала папе о том, как она впечатлена тем, что Сью одна воспитывает «этих двух милых мальчиков», и как у нее «должно быть острое деловое чутье», раз Таверна добилась такого большого успеха.

Сэм предупредил меня, что его мама, как правило, переусердствовала на каникулах с тех пор, как умер его отец. Она и слышать не хотела о том, что мои родители принесут какую-нибудь еду. Поэтому мы заявились с вином, бренди и букетом цветов, которые мы с мамой купили в продуктовом магазине. Солнце было низко в небе, и дом Флореков выглядел так, словно светился изнутри. Запах индейки донесся до нас, когда мы поднялись на крыльцо, и дверь распахнулась ещё до того, как мы постучали.

Сэм стоял в дверном проеме, его густая копна волос была расчесана и зачесана набок.

— Я слышал ваши шаги по гравию, — сказал он, увидев удивленные выражения на наших лицах. Затем он добавил нехарактерно веселое «Счастливого Дня Благодарения!» и придержал дверь одной рукой, отступив в сторону, чтобы впустить нас.

— Могу я взять ваши пальто, мистер и миссис Фрейзер? — спросил он.