Каждое лето после (ЛП)

— Там есть бургеры, сосиски и картошка фри, если хочешь чего-нибудь посущественнее, — сказал он, когда я посмотрела на пакеты с чипсами и конфетами.

— Да, этого, вероятно, будет недостаточно, — пошутила я. И это было приятно. Легко. — Обычно я съедаю по крайней мере четыре пакета чипсов размером с вечеринку за вечер, а здесь только три, так что…

— Умница, — сказал он, глядя в мою сторону, когда направлялся по длинной подъездной дорожке. — Я не знал, какой вкус тебе нравится. Я обнулил свои запасы.

— Мне всегда было интересно, что происходит со всеми теми девушками, с которыми ты встречаешься, — сказала я, держа коробку с Орео. — Теперь я знаю. Ты откармливаешь их и съедаешь на ужин.

Он одарил меня озорной улыбкой.

— Что ж, одна из этих вещей верна, — сказал он низким протяжным голосом. Я закатила глаза и посмотрела в окно, чтобы он не мог видеть, как румянец распространяется от моей груди к шее.

— Тебя легко напугать, — сказал он через минуту.

— Меня не так-то легко напугать. Тебе нравится провоцировать людей без необходимости, — сказала я ему, поворачиваясь, чтобы изучить его профиль. Он нахмурился. — Что? Или я ошибаюсь? — рявкнула я, и он рассмеялся.

— Нет, ты не ошибаешься. Может быть, «напугать» — неправильное слово, но тебя легко вывести из себя, — он посмотрел на меня. — Мне это нравится.

Я почувствовала, как румянец пробежал по моему телу. Он снова повернулся к дороге с такой широкой улыбкой, что на его щеке появился намек на ямочку. У меня возникло сильное желание провести по нему пальцем.

— Тебе нравится выводить меня из себя? — спросила я, пытаясь казаться возмущенной, но в то же время пытаясь флиртовать. Он снова оглянулся, прежде чем ответить.

— Вроде того. Мне нравится, как краснеет твоя шея, как будто ты вся горячая. Твой рот кривится, а глаза выглядят темными и какими-то дикими. Это довольно сексуально, — сказал он, не сводя глаз с пустого участка шоссе. — И мне нравится, что ты противостоишь мне. Твои оскорбления могут быть довольно жестокими, Перс.

Я была потрясена. Не сексуальной частью

— Чарли был просто Чарли, по крайней мере, я так думала, — а тем фактом, что он так явно обращал на меня внимание. Проводить с ним время было единственным, что поддерживало меня в здравом уме, но у меня создалось впечатление, что он начал обращать на меня внимание еще до того, как сжалился надо мной этим летом. По крайней мере, я думала, что это была жалость. Теперь я уже не была так уверена.