Каждое лето после (ЛП)

Он думал, что я зря трачу время с Тейлором. Но я думаю, что это больше похоже на то, что я шел по пути наименьшего сопротивления.

— Разве это не хорошо? — спрашиваю я. — Чтобы в отношениях было как можно меньше трений?

Его ответ быстрый и уверенный.

— Почему ты порвал с ней?

Вместо облегчения меня охватывает липкая паника. Я чувствую, как мое сердце набирает обороты. Я пытаюсь покачать головой в его руках, но он крепко держит ее, а затем медленно наклоняет свое лицо к моему, так нежно прижимаясь губами к моим, что это едва ли поцелуй, едва ли шепот. Он слегка отстраняется.

— Ты сводишь меня с ума, ты знаешь это? Ты всегда так делала. — он снова целует меня с такой заботой, что я чувствую, как мое сердце немного расслабляется, как будто оно думает, что в безопасности, и мои легкие должны согласиться с этим, потому что я испускаю вздох. — И я никогда ни с кем не смеялся так, как смеялся с тобой. Я никогда ни с кем не дружил так, как с тобой.

Он берет мои руки и кладет их себе на шею, подтягивая меня так, чтобы мы оба стояли на коленях. Я хочу сказать ему, что нам нужно поговорить, прежде чем мы пойдем по этому пути, но он крепко прижимает меня к своей груди, и мои кости, мышцы и все части, удерживающие их вместе, разжижаются, так что я растворяюсь в нем.

Он отпускает меня достаточно, чтобы убрать волосы с моего уха и прошептать в него: — Я пытался забыть о тебе больше десяти лет, но я не хочу больше пытаться.

У меня нет времени ответить, потому что его губы на моих, а руки в моих волосах, и на вкус он как пицца, и вечера кино, и отдых на песке после долгого купания. Он посасывает мою нижнюю губу, и когда я стону, я чувствую, как он улыбается мне в губы.

— Думаю, я тоже свожу тебя с ума, — говорит он мне в рот.

Я хочу взобраться на него, и поглотить его, и быть поглощенной им. Я просовываю руки под его рубашку и провожу по двум углублениям на его пояснице, сильнее прижимая его ко мне. Я скорее чувствую его стон, чем слышу его, и он снимает свою рубашку, затем мою, бросая их на пол, пока я смотрю на гладкую загорелую кожу. Я провожу руками по светлым волосам на его груди, а затем по животу, запоминая каждый бугорок.

— Неплохо, доктор Флорек, — выдыхаю я. Но когда я снова смотрю на него, его косая улыбка и небесно-голубые глаза кажутся такими знакомыми, такими родными, что я знаю, что должна сказать ему, даже если это означает потерять его снова. Я опускаю руки по швам.

— Что случилось? — Его глаза скользят по моему лицу.