Каждое лето после (ЛП)

Я медленно встаю на колени, и он помогает мне подняться с пола, его руки сжимают мои локти, а лоб обеспокоенно морщится. Позади него стоят двое мужчин, чрезвычайно красивый чернокожий мужчина и вытянутый бледный парень в очках и с чернильными волосами.

— Перси, ты помнишь моих друзей, Джорди и Финна? — спрашивает Сэм.

Я начинаю извиняться перед ними, но потом замечаю Чарли в стороне. Он пристально смотрит на меня, как будто он что-то придумал, соединил точки, которые раньше не совсем сходились.

— Это была паническая атака? — спрашивает он, и я знаю, что он не имеет в виду то, что произошло только что.

Я отвечаю легким кивком.

— И часто они у тебя бывают? — спрашивает Сэм, сдвинув брови.

— Уже давно не было, — говорю я ему.

— Когда они начались, Перси?

Я моргаю, глядя на него.

— Эм… — на долю секунды мои глаза устремляются на Чарли. — Около двенадцати лет назад.

Мы с Делайлой сидели в кафетерии в первую неделю нашего выпускного года, и я улыбалась так широко, что снегоуборочная машина не смогла бы стереть улыбку с моего лица. В те выходные я только что купила подержанную «Тойоту», и свобода тянула вверх уголки моих губ, как ниточки марионетки. Папа согласился разделить со мной стоимость подержанной машины, ошеломленный тем, что мне удалось заработать 4 000$ на одних только чаевых.

— Каких девушек? — спросила я, мой рот был наполовину набит бутербродом с тунцом, когда симпатичный рыжеволосый мальчик сел напротив Делайлы, протягивая руку.

— Серьезно? — спросила она, указывая другой картошкой в его направлении, прежде чем он мог бы вставить хоть слово.

— Я здесь новенький, — пробормотал он и убрал руку. — Я подумал, что должен поздороваться.

— Что, ты думаешь, из-за того, что мы оба рыжие, мы должны вместе тусоваться и рожать маленьких морковных сорванцов? Этого не случится, — она шикнула на него. — Пока-пока.

Он посмотрел на меня, чтобы проверить, серьезно она говорит или нет.

— Она выглядит намного милее, чем есть на самом деле. — Я пожала плечами.

Я рассмеялась, и она сузила глаза. Она не шутила.

— Хорошо, — сказала я, поднимая руки. — Я не уйду. Но Сэм не мой парень. Мы, знаешь ли, еще не повесили на это ярлык. Это что-то новенькое.

— Это не ново. Этому, наверное, сто лет, — сказала она, покачав головой. — Не имеет значения, называете вы это или нет, вы двое вместе, — сказала она, наблюдая за мной. — И перестань так много улыбаться. Ты вызываешь у меня тошноту.