Каторжник

Как-то утром мы проснулись в густом тумане. Шли медленно, как ежики в молоке.

Постепенно однообразная степь начала меняться. Появились холмы, овраги, леса стали гуще. Омск, по слухам, был уже недалеко — дня три-четыре ходу. Мы шли по узкой дороге, зажатой между высоким речным берегом и густым лесом. Место было тихое, даже слишком.

— Чуешь, Подкидыш? — шепнул мне Сафар, идущий рядом. — Не нравится мне тут. Тихо слишком. Как перед грозой. А я грозу не люблю. Особенно такую."

"Я тоже почувствовал это. Воздух стал плотным, давящим. Обычные звуки тракта приглушились. Лес стоял мертвой стеной. «Только засады тут не хватало для полного счастья», — мелькнула у меня мысль. Я напряг зрение, вглядываясь в тени. Инстинкты орали дурным голосом. Рядом напряглись Тит и Чурис. Даже Фомич перестал бубнить про «темный народ» и завертел головой. Конвойные тоже явно нервничали. Передний всадник то и дело оглядывался, унтер что-то тихо говорил Рукавишникову.

Мы прошли еще с полверсты в этой звенящей тишине. Дорога делала небольшой изгиб. И именно в тот момент, когда голова колонны начала выходить из-за этого поворота, вдруг раздался протяжный скрип. Затем оглушительный треск, и огромное старое дерево с сухими ветвями, стоявшее у самой дороги, медленно накренилось и с грохотом рухнуло прямо перед передним конным конвоиром, перегораживая путь и поднимая облако пыли и гнилой трухи.

Глава 13

Лошадь под казаком взвилась на дыбы, едва не скинув седока… Арестанты шарахнулись назад, кто-то взвизгнул. Все напряглись до предела, ожидая неминуемой атаки из леса — ну, или хотя бы чего-то поинтереснее монотонного шагания.

— ЗАСАДА! К БОЮ! — что есть мочи заорал Рукавишников, одним махом выдергивая саблю из ножен.

«Герой! Орден ему за отвагу в бою против кустов» — невольно подумалось мне.

— Стрелять по кустам! Арестантам — стоять! На месте, сволочи! А то хуже будет!

Конвоиры забегали, как тараканы при свете, вскидывая ружья, целясь в подозрительные тени. Несколько выстрелов разорвали тишину, пули с треском ушли в листву — белки и дятлы, наверное, были в шоке от такой внезапной артподготовки.

Мы с Фомичом, не прикованные к общей цепи на тот момент, рухнули за ближайшую телегу. Остальные бедолаги, удерживаемые кандалами и продольной цепью, стояли на месте. Кто с истовой молитвой, кто с отборным матом, крутя наполовину бритыми башками.