В одно касание

– Десять, девять, восемь, – скандируют люди вокруг, и я понимаю, что до полуночи осталось несколько секунд. Пиппа моргает и растерянно оглядывается, а потом снова смотрит на меня.

– С Новым годом, Джейми, – шепчет она.

Я притягиваю ее ближе. Что-то сдвинулось в моей груди, встало на место. Все правильно. Все так, как должно быть. Я думал о ней все эти годы, и в итоге мы нашли путь друг к другу.

– Три, две, одна! – ведет отсчет толпа, а потом бар взрывается веселыми воплями.

– С Новым годом, Пиппа, – бормочу я, а потом запускаю ей руку в волосы и прижимаю ее губы к своим.

– У ВАС ЕСТЬ ВСЕ, ЧТО НУЖНО? – спрашиваю я Хейдена, валяющегося в родительской гостиной.

Этим вечером ребятам негде было остановиться, потому что Хейден – двадцатитрехлетний хоккеист, который совершенно не умеет планировать. Мы не могли позволить им спать в автобусе – они бы заледенели, – так что пришлось им остаться у моих родителей. Самые пьяные уже храпят на полу под одеялами, которые я на них накинула.

Папа завтра с ума сойдет от восторга. Наверняка нажарит всем блинчиков.

Хейден отмахивается.

– Все отлично. – Он поглядывает мне через плечо на Джейми, который стоит и ждет меня.

– Ладно, – я машу на прощание приютившимся на диване Рори и Хейдену. – Спокойной ночи.

– Спокойной, Пипс, – подмигивает Рори. – Пусть Штрайхер даст тебе хоть немного поспать.

Я заливаюсь краской, и мы поднимаемся по лестнице наверх, а все мое тело вибрирует от бешеной энергии. Я дрожала от предвкушения несколько часов.

Я прячу улыбку, когда мы доходим до второго этажа и он ловит мою руку в свою. Мы останавливаемся у двери моей спальни, напряжение между нами растет, и он смотрит на меня горящим взглядом.

– Привет, – шепчу я.

Его глаза излучают тепло, и он прижимается к моим губам в поцелуе. Он раздвигает их языком, и я приникаю к нему, пока он тепло и нежно ласкает мой рот. Он надвигается на меня, пока не прижимает спиной к двери. А потом его рука оказывается в моих волосах, и он откидывает мне голову, чтобы проникнуть глубже.

У меня между ног пульсирует возбуждение.

Он прерывает поцелуй со страдальческим стоном и прижимается ко мне лбом.

– Мы не можем, – бормочет он. – Не здесь. Твои родители в соседней комнате.

– Мы можем вести себя тихо. – Я закусываю нижнюю губу, припухшую от поцелуя, и бесстыдно гляжу на него.

– Может, ты и сможешь, но насчет себя я не уверен. – Он тяжело втягивает воздух, и на секунду мне кажется, что он сдастся, но он качает головой. – Нельзя, пташка.