В одно касание

Боже, как меня к нему тянет!

Но после той ночи, когда у Донны была паническая атака, а Джейми испробовал на мне секс-игрушку, он хотел мягко меня оттолкнуть, а я просто не позволила ему, потому что не могла снова почувствовать себя отвергнутой.

Могу поспорить, именно с этим выражением он скажет, что мы больше не можем продолжать. Это просто вопрос времени. Но я понимаю, что он никогда не кинет меня, как Зак. Он сделает все правильно. Он скажет мне все в лицо, с заботой и уважением.

Я морщусь, представляя себе это. Почему так кажется еще хуже?

Потому что именно за это он мне и нравится. Он добрый, и он никогда никого не ранит намеренно, но это не значит, что он не сделает мне больно помимо своей воли.

– Я не могу так, – говорю ему я.

Он несколько секунд смотрит на меня, а потом сглатывает, двигая кадыком.

В моей груди творится что-то странное – все сжимается от неприятного, тянущего напряжения.

Он кивает и выглядит очень серьезно.

– Спокойной ночи, Пиппа.

Я СТОЮ НАПРОТИВ ЗДАНИЯ, где располагается офис отдела маркетинга, проверяю время на телефоне и вижу пропущенный звонок с родительского домашнего номера. У меня есть несколько минут, так что я перезваниваю.

– Привет, милая! – отвечает мама. – Мы как раз хотели пожелать тебе удачи перед большим собеседованием!

У меня сводит желудок. В ее голосе столько надежды и энтузиазма.

– Подожди секунду. Кен! – зовет она отца. – Возьми вторую трубку, это Пиппа.

Через секунду на второй линии появляется отец.

– Привет, дорогая! Удачи тебе сегодня. Мы уверены, ты справишься на отлично!

Я выдавливаю слабую улыбку, хоть они меня и не видят.

– Мы так тобой гордимся! – говорит он, и я вижу перед собой его широкую улыбку и горящие глаза.

Я не хочу жить за городом, и я не хочу пока даже думать о покупке квартиры.

– Обязательно нужно спросить про соцпакет! – говорит папа. – Спроси, какие у них условия выхода на пенсию.

– О, и спроси про ортодонта.

– Точно, про ортодонта! – поддакивает отец. – Страховка не всегда его покрывает.

– У меня уже были брекеты.

– Не для тебя, – говорит мама, – для будущих детей.

Будущих детей? Я жмурюсь от ужаса – все эти разговоры совершенно выводят меня из равновесия. Я не могу представить себя на этой работе даже через пять лет, не говоря уже о пятнадцати или больше. Господи! Теперь я чувствую себя еще хуже. Через несколько недель я поеду домой на Рождество, и у меня такое чувство, что это собеседование станет главной темой на все праздники.

– Мне пора, – говорю я.