Сейф за картиной Коровина

Но вдруг Джамиль резко отстранился и, глубоко вздохнув, сказал чужим голосом:

– Если хочешь себе добра, беги отсюда…

Он отвернулся и вошел в комнату. Дайнека приблизилась и обняла его.

– Я не шучу, – произнес Джамиль. – Не хочу, чтобы у тебя стало на одну проблему больше.

– Я знаю, что ты никогда не платишь… за это, – грустно пошутила Дайнека.

– Серьезно говорю, уходи.

– Не уйду. И если у тебя есть жена и дети, пусть даже в Тамбове, я не желаю об этом знать.

– Никого у меня, кроме тебя, нет. Вот, может быть, только Тишотка.

Дайнека хотелось плакать, но грустно не было. Ей хотелось плакать от того, что было хорошо.

Она редко не ночевала дома – не любила чужие постели в чужих домах. Вглядываясь в лицо Джамиля, Дайнека испытывала сильное желание погладить его по щеке, но боялась разбудить.

– Ты не спишь? – спросил он, не открывая глаз.

– Тогда и я не буду. У тебя красивые глаза и детский взгляд. Я знал, что мне нужно бежать от тебя, а ты меня подобрала, там, у кладбища.

Дайнека замерла, не веря, что все это о ней.

– Мне тебя послал Бог. – Джамиль гладил ее по волосам.

– Не говори таких слов, я заплачу…

Ей не нужно было слов, она уже твердо знала, что встреча была предрешена, и будущее уже не зависело от них.

Зазвонил мобильник Джамиля. Он слушал молча, прижав его к уху, не отвечая и не задавая вопросов. Потом отложил трубку и сказал:

– Я отвезу тебя домой. У нас двадцать минут. Есть хочешь?

– Нет, – покачала головой Дайнека.

Джамиль вышел. Тишотка послушно проследовал за ним, а спустя минуту вернулся в комнату с куском колбасы в зубах.

– Тебя здесь хорошо кормят, – хмыкнула Дайнека и оглядела комнату.

Громадное пространство почти без мебели. Ничего особенного, только яркие ультрамариновые стены. Окна без штор и жалюзи.

Ее охватило неуютное чувство. Казалось, тот, кто живет в этой комнате, существует отдельно от нее. И сделал все возможное, чтобы не оставить здесь и следа от своей индивидуальности. Сколько она ни всматривалась, ничего интересного не заметила.

Даже пыли. Квартира выглядела декорацией к спектаклю. Комната словно ждала событий, и Дайнека пыталась определить жанр грядущего действия. Ничего, кроме драмы, на ум не пришло.

Машина выехала из подземного гаража. Джамиль молчал. Но Дайнека чувствовала, что назревает серьезный разговор, и со смиренной грустью ждала обычной развязки, какую пережила каждая женщина хотя бы один раз в жизни. И она за свою недлинную жизнь слышала подобные объяснения.