Сейф за картиной Коровина

– Странная штука, – задумчиво начал он, – мы никогда не нравимся тем, кто нравится нам. Печальное несовпадение, правда?

Дайнека слушала и молчала.

– Ты так не думаешь? Неужели не понимаешь, от того, что ты ответишь, зависит все… Все, – повторил он.

– Зачем ты это сделал? – спросила Дайнека.

Вилор опустил голову, уперся лбом в сложенные на спинке стула руки и глухо заговорил:

– Сначала она перешагнула через меня. Растоптала все мои чувства… – Он нервно сглотнул. – Но этого ей было мало. Она хотела забрать у меня то, что принадлежало мне по праву рождения, моего отца… деньги… мое будущее…

По мере того, как он говорил, его голос становился все глуше.

Вилор поднял лицо – в его глазах заблестели слезы.

– Она хотела получить все и сразу…

– И за это ты убил ее.

Как будто страшась, что его не дослушают, Вилор уточнил:

– Я не хотел ее убивать. Отправил сообщение от имени отца, потому что знал, со мной она разговаривать не захочет. А мне нужно было поговорить с ней, узнать, правда ли то, о чем рассказал Гордон.

Вечером долго не мог решиться. Опаздывал. Нина открыла, из квартиры выбежал пес… Я хотел только сказать, что люблю ее, спросить… Но она прогнала меня. И я ушел. А когда вернулся, Нина была мертва.

Потом услышал голоса и успел спрятаться в ванной. В какой-то момент ты стояла рядом со мной, я видел тебя и слышал, как ты дышишь… Все время боялся, что меня почует собака. Когда ты выбежала из квартиры, прошелся по комнатам. Увидел открытый почтовый ящик и уничтожил все отцовские письма.

– Письма уничтожил, а телефон сохранил.

Неужели не понимал, что это улика?

Вилор опустил голову.

– Сначала хотел его выбросить. Телефон покупал отец, и в нем были их фотографии. Потом понял, ее мобильник – единственное, что мне от нее осталось.

– Как ты подцепил Настю?

– Выследил и снял ее в клубе. – Вилор усмехнулся.

– Для чего? Неужели только затем, чтобы…

– Целью была ты, – жестко сказал он.

– Тогда – для того чтобы снова сблизиться с Ниной. Других подруг, кроме тебя, у нее не было. Она тебе верила…

– И ты думал, что я смогу на нее повлиять? – усмехнулась Дайнека.

– Теперь знаю, что не могла. Но тогда я готов был поверить во что угодно.

– Я бы назвала это отчаянием, – прошептала Дайнека.

– Теперь ты видишь, куда все зашло… Клянусь, я никому не хотел причинять зла. После нашей с тобой встречи у отцовского офиса я пытался предостеречь тебя, но ты не поняла… А бродяга сам виноват… Я не хотел его убивать. Так, стукнул несколько раз. Потом узнал, что он умер.