Ведьмы, карта, карабин

Петя свободной рукой распахнул дверцу, задом вылез из машины и, удерживая меня на прицеле револьвера, скомандовал:

— Вылезай!

— Что-то не хочется, — отказался я, отметив, что на улице светлее, чем это казалось через тонированные стекла.

— Живее!

— Послушайте, давайте договоримся, — начал я увещевать похитителей. — Нужны деньги — не вопрос, будут. Только увезите меня отсюда, заплачу, сколько скажете!

— Лезь давай! — перебил меня Петя.

— Сколько вам надо?

Мужик погрозил револьвером:

— Лезь!

— Десять тысяч золотом?

— Петь, ты долго вату катать собираешься? — разозлился парень с обрезом. — Давай короче!

— Вытащи его уже! — поддержал молодого обернувшийся к нам водитель. — Салон выстудите!

— Пятнадцать тысяч!

— Вот ты трудный! — беззлобно ругнулся Петя и сунул револьвер в кобуру, которую носил под распахнутым тулупом так, что мог выдернуть оружие, просто сунув руку под одежду. — Пошли!

Он ухватил меня за плечо и рванул на себя, я уперся ногами.

— Петя! — не выдержал молодой. — Не тупи!

Мужик разозлился и дернул меня со всех сил.

— Ну сам напросился, — угрожающе прорычал он, и стало ясно, что вытащат меня наружу в любом случае, вопрос лишь в том, как долго после этого будут пинать.

— Ладно-ладно! — сдался я, передвигаясь по сиденью, потом передумал и спросил: — Так, может, договоримся?

Петя выругался, вцепился мне в плечо и потянул на себя. Я поддался, но сразу перехватил обеими руками рукав его полушубка, уперся ногами в порожек и дернулся обратно. Дернулся сам и дернул мужика. Он не удержал равновесия и со всего маху ткнулся переносицей о верхнюю кромку дверцы, как нередко стукаются задержанные полицией в американских боевиках, с той лишь разницей, что я тянул внутрь, а не толкал снаружи.

Переносица хрустнула от сильного удара о металлический выступ, голова запрокинулась, будто у нокаутированного боксера, и на миг Петя просто замер от болевого шока. За это драгоценное мгновение я успел дотянуться до торчавшей из кобуры рукояти револьвера скованными руками, облапить ее и выдернуть, взводя большим пальцем курок.

— Э-э-э!.. — разинул Петя рот, и сразу грохнул выстрел. Выпущенная в упор пуля пробила грудь, и мужик повалился на снег.

Извернувшийся на сиденье водитель попытался перехватить мои руки с оружием, но я по совету Гордеева загородился поднятым плечом и выстрелил прямо через спинку. Володя охнул и обмяк, а после второго выстрела безжизненно завалился на руль.