Кубинское каприччио

А третий, самый маленький и самый изящный, был у моего дяди.

– Опасная вещь, – заметил Дронго, – обладание подобным сокровищем редко приносит счастье его владельцу. Скорее наоборот. Чем более известен камень, тем больше на нем крови.

– Поэтому я и пришел к вам, – оживился Борис, – дело в том, что этот алмаз пропал. И поэтому мне нужна ваша помощь.

– Понятно, – уныло сказал Дронго, – теперь я понимаю, почему вы так долго готовили меня к этому известию. И куда он мог деться?

Глава 2

Он начал понимать, что всего лишь пытается найти убежище, в котором можно спрятаться, отсидеться, остаться одному, чтобы ни с кем не встречаться.

Одинаковые квартиры в Москве и в Баку, одинаковая мебель, одинаковая посуда, занавески, книги, люстры, обои, постельное белье, телефоны. Иногда он забывал, в каком городе находится. А затем вдруг начинал ловить себя на том, что и в Италии, где жила Джил с детьми, пытается создать некое подобие своих городских квартир. И это его пугало."

"Известный всему миру под странным именем Дронго, он предпочитал жить один, стараясь реже выходить из дома, не бывать на различных презентациях и встречах.

Но жить затворником не совсем получалось. Слишком большой круг знакомых, достаточное количество людей, которым просто невозможно отказать, и, наконец, его расследования, в ходе которых он знакомился с еще большим количество людей, которые становились его знакомыми и друзьями.

Он не хотел признаваться в этом даже самому себе, но ему нравилось дело, которым он занимался.

Ему казалось, что благодаря его усилиям количество зла в этом мире несколько сокращается. И хотя Дронго был достаточно разумным человеком, чтобы не считать себя неким мессией, в душе он полагал, что свои способности просто обязан использовать на благо людей. Хотя в последние годы он разленился и не любил, когда его отвлекали по пустякам.

И если в Москве ему помогали Вейдеманис и Кружков, то в Баку он предпочитал отсиживаться дома, стараясь не принимать незнакомых гостей и тем более не проводить независимых расследований.

Здесь ему было даже легче, чем в Москве, он знал гораздо большее количество людей. И одновременно сложнее, так как подобное знание предполагало разумную осторожность в своих действиях, чтобы не обидеть никого из многочисленных родственников или знакомых. Он согласился принять Бориса Измайлова только потому, чтобы не обидеть своего родственника.