Два капитана

Затем, игнорируя удивленные взгляды Ивана, извлек из сейфа какой-то прибор. Водрузив его на стол, щелкнул переключателем.

– На всякий случай. Вдруг кто послушать захочет.

Дикий молчал, не зная, чего ожидать от шерифа. А тот извлек из стоящего в углу кабинета мини-бара какую-то шкатулку, бутылку коньяка и два бокала. Спустя минуту коньяк был разлит по бокалам. Немного, по паре сантиметров.

– За Грету, – хрипло вымолвил Пьезо, поднимая свой бокал.

Они выпили – молча и не чокаясь.

– Спасибо тебе.

– За что, сэр? – тихо спросил Дикий.

– За нее, за девочку мою. Не уберег я ее, хотя и обещал Фридриху, другу своему, отцу Греты. Когда хоронил его, обещал. А вышло так, что даже отомстить не смог. – Голос шерифа неожиданно дрогнул, он быстро смахнул предательски выступившую слезу, плеснул себе в бокал еще чуть-чуть и выпил. – А ты смог. Спасибо тебе, сынок!

– Меня не за что благодарить, сэр. Меня в это время вообще не было в городе. Я на охоте был.

– Все правильно, на охоте, – кивнул головой Пьезо."

"Он сейчас мало походил на всесильного шерифа, который совсем не так давно орал на собровцев, обещая лично их расстрелять. Сейчас это был раздавленный горем, пожилой, уставший от жизни человек.

– Она ж мне дочкой была! Мы с Фридрихом во французском Иностранном легионе познакомились. Два контракта вместе… Французское гражданство, будь оно неладно… И сюда вместе перебрались. – Антонио говорил, нянча в руках бокал, будто и не было рядом с ним никого. – И с Ирмой вместе познакомились, это мать Греты. Любил я ее, а она за Фридриха замуж вышла. Так-то вот, сынок, в жизни бывает.

Антонио опять плеснул коньяка, на этот раз обоим. Отсалютовав собеседнику, вернее, слушателю, отпил слегка.

– А потом она умерла. Фридрих и раньше был помешан на своих собаках, всю жизнь с ними возился, даже в легионе кинологом был. Докторскую защитил, породу новую вывел. А тут вовсе словно с цепи сорвался – горе свое в работе топил. А у меня служба… Это сейчас я толстый и лысый. Сижу, штаны протираю да бумажки перекладываю. А тогда этот мир был юн. Он-то и сейчас не стар, но тогда… Я в патруле служил. В общем, вдвоем мы с Фридрихом Грету поднимали. Не знаю, что получилось, но тебе, вижу, понравилась. И ты ей тоже нравился. Говорила она… Много о тебе говорила. Не зря понравился.

Пьезо еще плеснул в бокалы, встал. Дикий тоже подхватился.

– Спасибо тебе, сынок. Спасибо за охоту.

Он выпил коньяк залпом, как водку.