Леди Каладана

Граф Фенринг предложил выбрать ее местом встречи в последнюю минуту. Наш орнитоптер находится под выступом названной вами скалы, прикрытый камуфляжной сетью.

Киафа жестом привлекла их внимание."

"– Давайте я проведу вас внутрь, я хорошо знаю Птичью пещеру.

Четверо людей Туэка остались снаружи, в охранении, а Фенринг, Эсмар, Стабан и старый ментат последовали за женщиной-пилотом в темную глубину. Включив ручные фонари, они прошли по узкому проходу в обширный зал.

– Из этого подземелья ведут три выходных туннеля, и эта пещера самая безопасная для встреч такого рода, – сказала Киафа. – Я подожду вас у выхода из туннеля. Это фрименское место, здесь можно говорить спокойно, никто не услышит.

Когда женщина вышла, Эсмар Туэк бросил ей вслед подозрительный взгляд, но Фенринг сказал:

– Ей, ах-х-х, заплатили и заплатили очень хорошо, даже слишком хорошо, если быть честным. Мы можем считать себя в безопасности.

Главарь контрабандистов продолжал тревожно осматриваться, выказывая безупречный инстинкт выживания. Сын сидел рядом; казалось, напряжение между ними можно потрогать руками. Фенринг до сих пор не мог понять, почему Эсмар не убил Стабана вместе с изменницей-женой. Но она сыграла отведенную ей роль.

Граф сразу перешел к делу.

– Мы казнили Руллу и ее соплеменников, потому что нам требовалось во что бы то ни стало отвлечь внимание от себя. Император Шаддам и барон Харконнен убеждены, что мы положили конец незаконным операциям, но мы знаем, что специя утекает с Арракиса по неизвестным нам каналам черного рынка. Надо найти виновных и уничтожить их, пока о них не узнали другие. Времени на это мало.

Плечи Стабана дернулись.

– Я думаю, что не было никакой необходимости убивать Руллу. Она никогда не воровала специю, она невиновна.

– На ней довольно вины, – выкрикнул Эсмар, и под его пылающим взглядом сын умолк. – Я говорил никогда не упоминать при мне ее имя, а теперь ты позоришь меня перед нашими гостями.

– Прости, отец. – Стабан, казалось, уменьшился в размерах. – Я не предам тебя.

– Ты не предашь меня еще раз. И ты не предашь меня больше ни в чем.

Фенринг наблюдал за конфликтом, отметив, что в нем отец, безусловно, одержал победу. Граф вмешался:

– Ах-х-х-х, ситуация с Руллой вышла прискорбной, очень прискорбной, и это надо признать. Вы оба сильно любили ее, каждый по-своему. Но теперь надо думать, как уцелеть нам самим.

Эсмар, сидевший на каменной скамье, едва заметно кивнул.