До того как

– Да, да, – вздыхает Хардин. – Без сцен насилия, – смешным голосом добавляет он.

Я снова смеюсь. Папа улыбается, и Ким спешит его обнять.

Интересно, когда Хардин снова придет?

– Скоро мне тебя ждать? – спрашиваю."

"– Гм-м, – Хардин чешет подбородок. – Где-то через месячишко.

Месяц – это долго; надеюсь, Гарри Поттера мне хватит…

Хардин подается немного ближе ко мне.

– Зато я каждый раз буду приносить по книге, – шепчет он.

– Как мой папа приносил книги тебе? – спрашиваю, и Хардин взглядом стреляет в сторону папы. Нашего папы. Хардин, правда, называет его Вэнсом, по фамилии. У Хардина другая фамилия, Скотт, она досталась ему от другого, ненастоящего папы.

Когда я назвал папу Вэнсом, он пригрозил до тридцати лет оставить меня под домашним арестом. До тридцати – это долго, и впредь я зову его просто папа.

– Да, – поерзав, говорит Хардин. – Как твой папа носил книги мне.

Он вроде бы снова погрустнел. Хардин всегда так: то грустит, то злится, то смеется.

Он очень странный.

– Откуда ты про это знаешь, Смит? – спрашивает папа.

Хардин, покраснев, шепчет едва слышно: не говори.

Набрав чипсов, я отвечаю:

– Хардин просит не говорить.

Хардин хлопает по лбу себя, затем меня. Ким улыбается. Она всегда улыбается. А еще мне нравится, как она смеется.

Папа подходит к нам ближе.

– Ну, правила-то в доме устанавливает не Хардин, не забыл? – Папа поглаживает мне плечи. Как хорошо. – Скажи, что рассказал тебе Хардин, и мы пойдем за мороженым, а после я куплю тебе новую дорогу для поезда.

Поезд – моя любимая игрушка. Папа постоянно покупает мне новые дороги для него, а Ким даже помогла перенести их в пустую комнату. Теперь у меня отдельная игровая с железной дорогой.

Хардин слегка вспотел, но не злится, и потому я решаю все рассказать.

К тому же я получу новый виток для «железки».

– Хардин говорил, что ты снабжал его книгами вроде этой. – Показываю на принесенные мне тома. – И что он очень этому радовался, когда был как я.

Папа удивлен моими словами; он смотрит на меня, и глаза у него блестят.

– Так и говорил? – не своим голосом спрашивает папа.

– Да, – киваю. – Так и говорил.

Лицо у Хардина красное, а глаза блестят – как у папы. Ким прижимает ладонь к губам.

– Я сказал что-то не то? – спрашиваю я.

– Нет-нет, – хором возражают папа и Хардин.

– Ты все сказал правильно, юноша, – говорит папа, кладя руки на спину мне и Хардину.

Хардин обычно в таких случаях его руку стряхивает.

Но только не сегодня.