Одри, герцогиня Йорк

— Я весь в вашем распоряжении, — криво усмехнулся парень, и я заметила, как на его лбу проступила мелкая испарина, да уж, тяжело ему.

— Вот и договорились. — И, отступив от Бера на несколько шагов, развернулась к остальным молча наблюдающим за нами мужчинам. — Добрый день, Ваше Величество Ульрих, Ваше Величество Карл, — сделала реверанс, после чего вежливо слегка поклонилась герцогу: — Ваша Светлость. Рада всех вас видеть вновь, — и неважно, что кривила душой.

— И я рад. Будто домой вернулся, — пробасил Ликон, подал руку и склонился к моей ладони, чтобы запечатлеть поцелуй вежливости в сантиметре от моей кожи.

— Добрый день, леди Одри, — Карл был куда сдержаннее. А советник так и вовсе промолчал, лишь кивнул.

— Пройдёмте во дворец. Думаю, можем прямо за обедом обсудить самые срочные дела, — предложила я.

Никто возражать не стал.

Стол в главной зале уже был накрыт, гости устроились на подготовленных для них местах. В воздухе чувствовалось некое напряжение. Но мы пока все молчали. Когда подали горячее, заговорил Карл:

— Леди Одри, где содержат мою мать? — и смотрит так… в самую душу. И понятно, отчего именно такой вопрос прозвучал первым: он сын и переживает за родного человека. Это и есть любовь, не так ли? В предыдущей жизни я так и не стала мамой, потому могла лишь догадываться о том, что испытывает Аманида к Карлу. Но вот понять чувства ребёнка к родителю вполне была способна. Я обожала своих родителей. Эх, как они там? Без меня… Надеюсь, с ними всё благополучно, как хорошо, что я у них не единственный ребёнок…

Также я доподлинно знала, что в других своих воплощениях родителем бывать мне точно доводилось, но только те эмоции скрывались за глухой непрозрачной стеной, в отличие от иных воспоминаний таких, например, как умение оседлать коня, или сделать сложную операцию на сердце — запросто, особенно когда ты светлый маг.

— Она здесь, во дворце. Заперта в одной из гостевых комнат.

Мужчина облегчённо выдохнул, хотел незаметно, но у него не вышло — все мысли бежали красной строкой по его хмурому лицу. Он думал, что я её в темницу кинула? Хотелось, если честно, но здравый смысл победил — не стоит обострять отношения между нами, и без того всё ""на соплях держится""."

"— Могу я её навестить сразу же после обеда? — последовал очередной вопрос.

— Да, конечно. Я не могу вам подобное запретить.

— Лукавите, Ваша светлость, — посмотрел на меня Кемпбелл. — В вашей воле запретить нам всё что угодно на неподвластных Его Величеству землях.